Бывшего министра экономики в правительстве Юлии Тимошенко Богдана Данилишина обвиняют в причинении государству ущерба на 4,5 млн. грн. при согласовании государственным предприятием “Международный аэропорт “Борисполь” применения процедуры закупки у одного участника.
Кроме того, его подозревают в незаконной закупке топлива для армии в 2008-2009 годах, которая нанесла государству ущерб еще на 14 млн. грн.
10 августа Данилишина объявили в розыск из-за того, что он не являлся на допросы к следователю, а с конца августа к его поискам также был подключен Интерпол.
Таким образом, по возвращении в Украину он, возможно, попадет за решетку, как и ряд других соратников лидера БЮТ Юлии Тимошенко. Впрочем, если в БЮТ это называют политическим преследованием, сам Данилишин говорит, что в обвинениях Генпрокуратуры он этого не видит.
По состоянию на 2 сентября правоохранительные органы не задержали Данилишина, но Kyiv Post удалось связаться з ним по телефону.
В эксклюзивном интервью Kyiv Post Богдан Данилишин не захотел сообщать, где он сейчас находится. Вместе с тем он рассказал, почему обвинение в его адрес являются безосновательными, пообещал возвратиться в Украину после лечения и сказал, что приветствует стремление действующей власти навести порядок в системе государственных закупок.
KP: Почему вы скрываетесь? Вы чувствуете свою вину или рассматриваете свой розыск как политические репрессии?
Богдан Данилишин: Я сейчас нахожусь на лечении. Кроме того, я нахожусь в отпуске еще с начала июня.
KP: Вам известно, что вы объявлены в розыск Интерпола?
БД: Ну, я сейчас в отпуске и еще с июня был на лечении по ряду заболеваний, и мне было рекомендовано провести лечение, где я сейчас и нахожусь.
KP: Вы можете назвать страну, в которой вы сейчас находитесь? Или вы боитесь, что вас задержат там?
БД: Я ничего не боюсь. И сейчас я на лечении. А относительно обвинений Генпрокуратуры хочу сказать, что было временное положение о проведении госзакупок. И никакие документы, о которых идет речь, ко мне не попадали. Документы попадали в канцелярию Министерства экономики и расписывались на соответствующие департаменты, которые отвечают за проведение процедуры. Департамент закупок и юридический департамент проводили соответствующие оценки тех или иных документов на предмет соответствия положению о проведении закупок. После визирования директорами соответствующих департаментов и рядовыми специалистами эти документы попадали на подпись согласно распределению обязанностей между должностными лицами. Поэтому говорить о любых моих контактах с лицами, которые проводили закупки, думаю нецелесообразно и нелогично.
KP: Вы сейчас говорите о закупках, которые касаются госпредприятия “Борисполь” или относительно закупок топлива для армии?
БД: Я говорю о закупках вообще. Потому что меня не интересует, было ли это для Минобороны или это были какие-то другие закупки. Я подписывал все документы, уже когда были соответствующие визы ведущих специалистов Минэкономики. Для меня имеет значение, чтобы это отвечало действующему законодательству и действующим положениям.
Я всегда старался, чтобы все документы, которые проходили через Минэкономики, были тщательно подготовлены и отвечали действующему законодательству. Также хотел бы отметить, что когда функции госзакупок были переданы Минэкономики, я поставил задачу сразу сократить количество процедур с одним исполнителем. И это очень легко проверить. В 2007 году во время существования Тендерной палаты с одним исполнителем были проведены закупки на сумму 133 млрд. грн. или 52,7% всех закупок. Если в первом квартале 2008 года, когда в Верховной Раде была комиссия по закупкам, только за два месяца были проведены госзакупки (тогда еще Минэкономики этим не занималось) на 61,3 млрд. грн. или 77% всех закупок, то начиная с апреля 2008 года мне удалось существенно уменьшить долю этих закупок. Например, во втором — четвертом кварталах 2008 года таких закупок было только 21,7% процента, а в 2009 года — 28,4%.
Из этих закупок около 70% были закупкой угля для создания государственного запаса угля. Т.е. какого-то моего персонального участия или заинтересованности в этом я не вижу. И даже этот вопрос является нелогичным, так как я непосредственно с участниками торгов не контактировал.
KP: Кто ответственен за те закупки, в которых обвиняют именно вас?
БД: Я бы хотел, чтобы все поняли, что процедуру торгов не выбирает Министерство экономики. Участники торгов или объявляют открытые торги, или подают в Минэкономики соответствующие документы. Например, если по “Борисполю” у нас была соответствующая поддержка Министерства регионального развития и строительства, то как Минэкономики может не доверять должностным лицам других министерств и ведомств, которые, например, говорят о том, что это процедура, которую может сделать тот или другой участник? Я не помню, кто непосредственно давал поддержку по тому или иному вопросу.
KP: считаете ли действия, в которых вас обвиняют, незаконными действиями?
БД: Минэкономики не могло давать согласования той или иной процедуры, когда не было документов, которые подтверждали бы законность или незаконность этой процедуры. По каждому конкретному делу документы предоставляли соответствующие министерства и ведомства.
KP: И вы не считаете себя виновным в том, в чем вас обвиняет Генпрокуратура?
БД: Я хочу сказать, что приветствую стремление новой власти навести порядок в госзакупках. Я и сам хотел это давно сделать. Мы подавали закон Украины “О государственных закупках”, на котором, кстати, стояла моя подпись и подпись представителя Мирового банка в Украине, Беларуси и Молдове Мартина Райзера. Тем не менее, парламент не работал, и этот закон не был поддержан. Я рад, что этот закон есть сейчас и что его поддержала ВР. И сейчас можно выполнять соответствующие действия.
Кроме того, когда мы работали, существовало временное положение о госзакупках, которые менялись два или три раза. Т.е. не было стабильного законодательства, которое регламентировало бы процесс госзакупок, не было.
Я считаю, что Минэкономики не осуществляло самих закупок. Цену и форму закупок определял заказчик, и он за нее отвечал. Минэкономики согласовывало лишь процедуру, а не цену. Кстати, мы на это указывали. Поэтому я как министр экономики не имел оснований отказывать заказчику, если в деле были все документы.
KP: Если вы считаете себя невиновным, то почему не явитесь к следователям в прокуратуру?
БД: Когда у меня закончится срок лечения, я приеду в Украину и дам ответы на все вопросы.
KP: А когда это будет?
БД: Это будет тогда, когда мои врачи разрешат это сделать по состоянию моего здоровья.
KP: Можете конкретнее сказать, какие у вас проблемы со здоровьем?
БД: У меня есть и давно были проблемы со здоровьем.
KP: считаете ли вы обвинение вас в нанесении государству убытка политическим преследованием?
БД: Я не считаю это политическими преследованиями. Я хочу показать, что я это оцениваю как, возможно, вопрос, который нуждается в доскональном рассмотрении.
KP: Вам, наверное, известно о том, что следователи обыскали ваш сейф в “БМ Банке”. Как думаете, что они там искали и что могли там найти?
БД: Пусть этим занимается следствие. Я еще раз хочу подчеркнуть, что я не имел никакой заинтересованности и даже не видел людей, которые подавали документы в Минэкономики для проведения закупок.
KP: Вы рассматриваете возможность просить у какой-то страны политического убежища?
БД: Я не хочу никакого политического убежища. Я хочу жить в одной стране, которую я люблю и которую я уважаю, и хочу, чтобы в моем деле в конце концов была поставлена точка. Я не хочу никакой политической заангажированости по этой процедуре. Я думаю, что этого нет. Я хочу, чтобы в этом деле было доказано, что в этом деле у меня не было личных мотивов, которые связаны с теми или другими процедурами. Больше я ничего не хочу.
KP: Украинские правоохранительные органы с вами связывались?
БД: Когда я ехал в отпуск, то сделал это на законных основаниях. Меня никто никуда не вызвал. Я никаких запретов о выезде не подписывал. И я всегда ходил в Генпрокуратуру, когда меня вызвали. Я посещал управление Киевской транспортной прокуратуры и давал соответствующие показания.
Интервью взял Юрий Онишкив, Kyiv Post
03.08.2010
