Широко распиаренный антикоррупционный законопроект Сергея Арбузова оказался наспех состряпанной сборной солянкой инициатив по "закручиванию гаек" в стране до предела
На прошлой неделе случилось то, что давно должно было случиться — комитет Верховной Рады по вопросам борьбы с коррупцией и организованной преступностью завернул проект закона о внесении изменений в некоторые законодательные акты относительно реализации рекомендаций Европейской комиссии в сфере государственной антикоррупционной политики. Парламентарии решили, что в том виде, в котором этот документ, разработанный по поручению первого вице-премьера Сергея Арбузова (оно было сделано еще в июле этого года), поступил в парламент в сентябре, не имеет шансов попасть даже на первое чтение. Не помогло ему даже то, что "отец" этого законопроекта, названного ни много ни мало "евроинтеграционным", несколькими днями ранее призывал депутатов проявить профессиональный подход к этому вопросу.
В парламентском комитете по борьбе с коррупцией и организованной преступностью свое решение пояснили выводами, сделанными до этого главным научно-экспертным управлением Верховной Рады. По информации СЛЕД.net.ua, они оказались для законопроекта Сергея Арбузова попросту разгромными. Специалисты этого управления катком прошлись по "евроинтеграционным" инициативам, которые в теории были призваны "привести украинское законодательство к европейским стандартам", а в реальности оказались еще одной попыткой приблизить построение в Украине полицейского государства. Например, чего стоит один только тезис о предоставлении органам доходов и сборов (т.е. Министерству доходов и сборов, входящему в сферу влияния Арбузова), права по письменному требованию получать от банков информацию о наличии у того или иного лица банковских счетов, ведомостей, содержащихся в декларациях об имуществе и доходах, и других данных. При этом для получения такой информации фискальным органам, по замыслу разработчиков законопроекта, даже не должно требоваться решение суда, что фактически дает им неограниченный доступ к банковской тайне и полностью нивелирует ее. А также нарушает конституционный запрет на сбор, хранение и использование конфиденциальной информации о гражданах без их согласия.
Еще один "замечательный" пункт — расширение объективной стороны состава правонарушения таким деянием, как подача заведомо недостоверных сведений в декларации об имуществе, доходах и тратах. Как именно можно определить, что неправдивые сведения являются "заведомо недостоверными", никто в парламенте так и не понял. Зато там предположили, что подобная трактовка позволит автоматически составлять протоколы на каждого проштрафившегося, несмотря на то, что множество подобных случаев происходит из-за банальных описок и арифметических ошибок. Наконец, отдельного внимания заслуживает инициатива введения уголовной ответственности за "предложение или обещание предоставления неправомерной выгоды, и за принятие таких предложений". По мнению главного научно-экспертого управления Верховной Рады, подобные деяния могут свидетельствовать в лучшем случае о желании получить злополучную "неправомерную выгоду", что, в соответствии с Уголовным кодексом, вовсе не создает состава преступления. Только если стороны достигают некоей договоренности и составляют некий "общий план", это можно трактовать как подготовку к совершению незаконных действий. Но, как правило, на практике доказать это невозможно. Если же законопроект Арбузова вступит в силу в таком виде, фактически правоохранителям уже не надо будет никого ловить при получении взятки или кражи — достаточно будет приписать человеку, оказавшемуся не в нужное время не в нужном месте, виртуальное намерение совершить правонарушение.
Эти и другие "профессиональные" инициативы и привели к тому, что проект закона о внесении изменений в некоторые законодательные акты относительно реализации рекомендаций Еврокомиссии в сфере государственной антикоррупционной политики, который правительственные "специалисты" напряженно готовили в течение нескольких месяцев, был торжественно возвращен Кабмину на доработку. А когда и в каком виде этот документ вернется в парламент, никто не берется судить — так же, как и прогнозировать, дойдет ли он хотя бы до первого чтения.
