Прозвище "юрист Ахметова" закрепилось за депутатом-регионалом Юрием Воропаевым с 1996 года.
Тогда он, следователь СБУ, перешел на работу сначала в Первый украинский международный банк (сейчас принадлежит Ахметову), а чуть позже возглавил юрслужбу группы компании СКМ.
Сравнивая КГБ СССР и нынешнюю СБУ, бывший чекист приходит к неутешительным выводам. Он вспоминает случаи, которые иллюстрировали моральный облик офицеров Госкомитета безопасности Союза с лучшей стороны.
"В Ростовской области один оперативный партийный работник взял у священника взятку свыше 25 тысяч рублей, чтобы способствовать назначению на какой-то приход — его расстреляли. Сейчас вы о таком слышите?", — привел пример Воропаев.
Во времена современной Украины, констатирует юрист, службу госбезопасности разложило расследование экономических преступлений. Напомним, недавно расследование такого рода случаев было изъято из сферы полномочий СБУ.
Спустя какое-то время после работы в СКМ, Воропаев попал в парламент по спискам Партии регионов. Долгое время он считался идеологическим представителем Ахметова в Раде. К его сфере ответственности относили контроль безопасности бизнеса олигарха на законодательном уровне.
С одной стороны Воропаев отрицает, что работает в пользу Ахметова. С другой, по чистой случайности (вроде как), в нынешнем парламенте он возглавляет ключевой для крупного бизнеса комитет по вопросам промышленной и инвестиционной политики.
В частности, именно он отстаивает интересы Ахметова в проекте закона "О трансферном ценообразовании". Успешно ли, судите сами. В недавно презентованной программе "активизации", правительство отказалось от планов собрать при помощи закона 20 млрд грн. Теперь вместо этой цифры в программе фигурируют скромные 0,5 млрд грн до конца года. По сути, благодаря Воропаеву (мы так понимаем) олигархи по-прежнему не будут платить налоги полностью.
Взять другой пример — авансовые переплаты по налогу на прибыль. "Экономическая правда" писала, что план по доходам бюджета за январь был перевыполнен за счет того, что крупные и средние предприятия заплатили крупные авансы по налогу на прибыль. При этом, им не разрешили учитывать переплаты 2012 года. Теперь Воропаев работает над тем, чтобы сделать авансовые переплаты невозможными в принципе.
Из интервью с депутатом складывается впечатление, что люди Ахметова — если они вообще есть — работают не по прямому указанию бизнесмена, а как свободные художники. А бизнес акционера если и охраняют, то по наитию — сам Ахметов ничего не просит.
В то же время, из слов Воропаева становится ясно, что олигарх не контролирует тех людей, которых относили к "его группе". Часть так называемой "команды Ахметова" уже давно работает на "Семью" президента. Это касается и вице-премьера Александра Вилкула, и министра экономразвития Игоря Прасолова, и первого замглавы администрации президента Ирины Акимовой, и председателя бюджетного комитета Евгения Геллера.
Акимову в интервью ЭП Воропаев вообще едва ли не обвиняет в сговоре с министром юстиции Александром Лавриновичем. Цель сговора — создать в Украине частные БТИ.
Вероятно, огромный опыт работы в правоохранительных органах отразилось на личности Воропаева. С одной стороны, он безусловный профессионал, и производит впечатление дружелюбного человека. Депутат проницателен, внимателен к собеседнику.
С другой, он относится к категории людей, бережно охраняющий свою приватность, и ограничивающий круг общения. Тем более, он не посвящает первого встречного в то, над чем работает.
Раз пять мы пробовали выяснить у Воропаева, так чем же он будет заниматься на посту главы комитета. Ни разу он не ответил нам прямо, и уводил разговор в сторону. Безусловно, он заслуживает носить звание "юриста Ахметова".
***
"Председателем какого комитета я стану — не знал"
- Последние пару лет наблюдается тенденция, когда депутаты отходят от своих политических патронов и переходят в лагерь "Семьи президента". Так произошло, в частности, с некоторыми людьми группы Рината Ахметова. От него к "Семье" перешли такие люди как Игорь Прасолов, Ирина Акимова. К какой группе влияния относитесь вы — все еще Ахметова, или вы уже ближе к "Семье"?
- Я очень дружен со всеми. Адвокатская компания "Воропаев и партнеры", в которой я раньше работал, а сегодня являюсь совладельцем, обслуживает интересы многих людей.
- Например кого?
- Например, интересы Ефима Звягильского (почетный президент предприятия "Шахта "Им. А.Ф. Засядько". — ЭП), компании Global International, Cargill.
- Вы не будете отрицать что "Систем Кэпитал Менеджмент" Рината Ахметова — ключевой клиент вашей фирмы? Да и офис вашей компании не случайно расположен в центральном киевском здания СКМ.
- Не буду отрицать. Я по-прежнему даю правовые советы разным гражданам в том числе и сотрудникам СКМ. Но всевозможные юридические советы я оказываю и людям, не имеющим никакого отношения к СКМ — например, гражданам, которые приходят ко мне на прием как народному депутату.
- По вашим ощущениям, насколько сократились лоббистские возможности Рината Ахметова в действующем парламенте?
- А как я могу это прокомментировать?
- Вы-то как раз и можете. Вас долгое время называли идеологическим представителем Ахметова в Верховной Раде.
- Не могу. Я не понимаю, о чем вы, я никогда идеологическими вопросами не занимался.
- Зададим вопрос иначе. По парламентским раскладам принято считать, что фракция Партии регионов делится на три крупные группы — "друзья Семьи президента", группа Фирташа-Левочкина и группа Ахметова, к которой причисляют и вас. Ну, и еще отдельные личности, которые имеют большой собственный вес — Александр Ефремов, скажем.
- Я знаю, много читаю об этом. Так что вы хотите от меня?
- Так вот, есть мнение, что группа Ахметова уступает набирающей силу группе людей "Семьи". Вопрос лишь в том, как Ахметов влияет на ситуацию в парламенте при сложившихся обстоятельствах?
- Он не вмешивается. Приведу пример. Сегодня при министерстве доходов и сборов (МДС), по моей информации, создается некий Инвестиционный комитет — консультационно-совещательный орган. Что за комитет, понять пока тяжело, но попасть туда хочется. Участие в нем мне крайне интересно, в частности, из-за законопроекта о трансфертном ценообразовании.
Однако "хотеть" еще не означает "мочь". Так вот недавно подхожу я к Ринату Леонидовичу и говорю: "Помогите мне туда (в комитет при МДС) попасть".
- И что ответил Ахметов?
- Он сказал так: "Я ни кого и ни о чем просить не собираюсь. Если меня спросят в отношении тебя, я дам рекомендацию. Не спросят — просить за тебя не буду". После этого я написал письмо на имя Клименко (Александра, главы Миндоходов — ЕП) с просьбой включить меня в состав комитета. А попал туда или нет — пока не знаю. Ахметов мне не стал помогать.
- А почему Ахметов отказался попросить у Клименко о пустяковой услуге?
- У него такой принцип, он никогда и ничего не просит.
- Это означает, что к нему должны приходить и предлагать?
- Это означает, что когда Ахметов чего-то хочет, он это добивается своим трудом или покупает.
- Так можно дожиться до ситуации, когда ты мало что контролируешь.
- Ринат Леонидович — человек взрослый, грамотный. И если бы все было иначе, он не создал бы то, что имеет.
- Если Ахметов, как вы утверждаете, не патронирует своих людей в парламенте и правительстве, в том числе вас, как так вышло, что люди, причисляемые к его группе влияния возглавили ключевые парламентские комитеты?
- А кто такие люди Ахметова в парламенте?
Юрий Воропаев (справа вверху) в Раде ведет много направлений одновременно. Фото ostro.org
- К ним, по царящему мнению, относитесь вы, председатели комитетов Евгений Геллер (бюджетный комитет), Виталий Калюжный (комитет по иностранным делам), Борис Колесников (транспортный комитет), Татьяна Бахтеева (комитет по здравоохранению).
- А в правительстве кого вы имеете ввиду?
- Тот же глава минпромполитики Михаил Короленко, например.
- Короленко уже давно не имеет никакого отношения к Ахметову. Новый министр очень дружен, и длительное время работал с Вилкулом (Александром, вице-премьером — ЕП). С таким же успехом можно причислить Вилкула к группе Тимошенко-Лазаренко, потому что он работал на Южном ГОКе, когда Лазаренко контролировал это предприятие.
Назначение Короленко — результат огромного желания Вилкула пригласить его на работу в правительство.
- А ваше назначение на должность председателя комитета — только не говорите, что с вами ее не согласовывали?
- Мне сказали: возглавишь комитет. Я согласился. Но председателем какого комитета я стану — не знал. Я не выбирал комитет, и был готов работать в любом другом — например, в комитете по финансам и банковской деятельности, по налоговой и таможенной политике, по вопросам экономической политике. По вопросам ведения всех этих комитетов у меня есть зарегистрированные законопроекты и опыт работы с законодательством.
- Хороший у вас, влиятельный комитет. Выходит, теперь все законопроекты, связанные с интересами крупных бизнесменов-промышленников, проходят через вас?
- Я был бы этому очень рад. Но, оказывается, у каждого есть свое понимание, кому и что принадлежит.
- Чем вы недовольны?
- Комитет не полноценен по своим функциям. Решение о составе, тематической разбивке и численности комитета принималось узкой группой лиц, и не по профессиональному принципу, а от желания удовлетворить какое-то количество лиц амбициозными должностями. Как вы можете создать нормальный инвестиционный климат в стране, не регулируя вопросы владения собственностью, управления инвестициями? Сегодня соответствующие законопроекты проходят не через наш комитет.
- С другой стороны, существующая неразбериха в парламенте дает вам бОльшую свободу действий.
- Не я же принимаю решение, в какой комитет пойдут те или иные законопроекты. Что мне дали, то мы и рассматриваем.
- А вы можете позвонить спикеру Рады Владимиру Рыбаку или его заместителю Игорю Калетнику, и попросить расписать на ваш комитет интересующий вас закон?
- Как я могу это сделать? Я на них не влияю.
- А кто может влиять на Рыбака и Калетника?
- На Владимира Васильевича? Вряд ли кто-то может, разве что президент.
- Как же будете лоббировать интересы группы Ахметова?
- Еще раз скажу. Вы глубоко ошибаетесь. Я лично не лоббирую интересы Ахметова в Раде.
Знаете, мне было всегда легко работать в парламенте по одной простой причине — никто и никогда не ставил мне никаких барьеров. Я был свободным художником в свободном полете.
Мне скорее пытались ставить ограничительные меры глава ГНСУ, министр финансов, разные чиновники, но не акционер СКМ.
- Что значит "пытались препятствовать"? Приведите пример.
- В разные периоды звонили разные высокопоставленные госчиновники, по разным законопроектам и говорили, условно: "Вот ты там подал такой законопроект — отзови".
- Сергей Арбузов, первый вице-премьер вам тоже звонил?
- С ним я созванивался, но по другим вопросам. Вчера, например, обсуждали законопроект Виктора Пинзеника.
- Это один из первых законопроектов, который проходил через ваш комитет — проект №1226. В нем предлагается признать утратившим силу закон "Об инвестдеятельности в приоритетных отраслях экономики с целью создания новых рабочих мест". Вы выступили против этого документа. Почему?
- В октябре месяце прошлого года был принят правительственный закон, согласно которому Кабмин определил перечень наиболее приоритетных отраслей промышленности, предоставив им налоговые льготы, в том числе по уплате НДС. Льготами так никто и не воспользовался — закон должен был вступить в силу с первого января 2013-го года, но так пока и не заработал. Пинзеник написал законопроект — признать этот закон утратившим силу. А я его спрашиваю: "Зачем?". Он говорит: "У меня есть четкая позиция вообще не предоставлять никому никаких льгот".
- Пинзеник отстаивал эту точку зрения еще когда был министром финансов, считая, что налоговые льготы не достигают целей, а дают возможность избегать налогообложения промышленным предприятиям.
- Мне нравится дискутировать с Виктором Михайловичем, он — сильный оппонент. Но Пинзеник вносит изменения в закон, требуя признать его недействительным, и при этом сохраняет точно такую же льготу для судостроения. Я ему говорю: "Вы убираете льготы, но оставляете их для судостроителей. А в пояснительной записке пишите — льготы никому вообще. Вы противоречите сами себе".
- Так о чем вы говорили с Арбузовым?
- На последнем заседании комитета обсуждать законопроект № 1226 пришли пять представителей от различных министерств. У всех была разная точка зрения и отношение к законопроекту. Представитель Минфина сказал, что поддерживает инициативу. Представитель Минэкономразвития встал и заявил "мы — против". А представитель таможни сказал "мы за, но при условии поправок".
Я удивился: один Кабмин, и пять различных мнений. И сказал: отныне представителей министерств на заседание комитета не приглашать, а вместо них пусть приходит один представитель Кабмина, с уже согласованной и единой точкой зрения. Потом я позвонил Арбузову и пожаловался.
- И что Арбузов сказал?
- Сергей Геннадьевич сказал: "Извини, не успел вникнуть". Я ему еще и письмо вдогонку написал, чтобы он не забыл. Просто Арбузов — молодой вице-премьер, недавно получивший функции по контролю по взаимодействию с Радой. Видимо, входит в курс дела.
- Как вы относитесь к реанимации Министерства промышленной политики, ликвидированного в 2010-ом году за ненадобностью ? Тогда часть функций министерства отошла Минэкономразвития, а другая часть — созданному тогда Госагентству по управлению корпоративными правами и другим ведомствам.
- Я это расцениваю так же, как целесообразность создание нашего комитета в структуре парламента. Если мы хотим создать нормальный инвестклимат в стране, то этим вопросом нужно заниматься. Пока что этим занимаются все и никто. Если же всеми вопросами будет заниматься один министр промполитики — все хорошо — есть конкретное лицо с которого можно спросить результат, мне такой подход нравится.
"Управлять госсобственностью должно Минпромполитики"
- Сегодня агентство по управлению госсобственностью растворяют в структуре новосозданного министерства, а сам Дмитрий Колесников уехал работать губернатором Днепропетровской области на бывшее место вице-премьера Александра Вилкула…
- Да? Я не знал — поздравляю! Колесников — деловой человек, по характеру, кстати, чем-то на Вилкула похож.
- Почему он так и не смог реализовать проект создания госагентства, эффективно управляющего госсобственностью? Два года, воюя с Фондом госимущества, он пытался утвердить закон, прописывающий полномочия этой структуры, и как только это сделал — ведомство ликвидировали?
- Я же вам уже привел пример с заседания комитета, когда пришли представители нескольких министерств с разными точками зрения на одну проблему. Нет в Кабмине единой экономической политики. Есть министры, точки зрения которых не совпадают.
- По нашей информации, сегодня Фонд госимущества рассчитывает вернуть себе полномочия по управлению госсобственностью, которые агентство отобрало у него принятым законом. Как вы относитесь к этой перспективе?
- Я — категорически против. Жизнь уже показала, как они могут управлять госактивами, — плохо. Управлять госсобственностью должно Минпромполитики.
- Но и Минпромполитики — не самый эффективный орган и управленец госсобственностью, что стало главной причиной, почему в 2010-ом году президент реорганизовал это министерство.
- Не министерство создало себе такую репутацию, а люди, которые там работали.
- А разве там сейчас другие люди работают?
- Так ведь его только создают.
- Но ведь аппарат-то на 80% состоит из прежних людей, перекочевавших из министерства в агентство, из агентства — обратно в министерство. Люди фактически те же.
- Я всегда говорил, что все зависит от первого руководителя, определяющего политику ведомства и организационную форму работы. Если первый руководитель — деловой человек, отдающий себя работе, то он сможет организовать хороший процесс. И наоборот.
(продолжение следует)
07.03.2013
