"…Чтобы везде пускали"
Виктор Федорович появляется в тенниске с безрукавкой, на которой лейбл гольф-клуба. Мелькает веселая мысль: хорошо, что он не вступил в соревнование с президентом и премьер-министром по части облачения в вышиванки! Естественность всегда честней, особенно для политика. Не нравится — не выбирай.
Янукович говорит по-русски, хотя в определенные моменты переходит на украинский, причем чувствуется — совсем без напряга. Не поддерживает благодатную для многих ВИПов тему воспоминаний о детстве: "Слишком много было унижений". Рассказывает, сколько птиц, начиная от серых журавлей и цапель и до экзотических австралийских сорок и фазанов со всего мира, развел на лесистой территории.
Неожиданно (впрочем, неожиданно для лидера партии в костюмно-галстучном образе) вспоминает о земляке-космонавте Георгии Береговом шуткой: "Меня считали его внебрачным сыном!" И "кивает" на заветы Берегового, когда заходит речь о женщинах: "Запомни, Виктор: чем старше становишься, тем больше ценишь женскую красоту!" Крамольно бросает: "Да, я человек романтичный". Но тут же тормозит и произносит подобающую возрасту и положению фразу об уважении как высшем чувстве по отношению к женщинам, женам и матерям. После недолгого колебания признается: писал стихи и даже песни, которые сам поет.
Не знаю, что имиджмейкеры советуют Виктору Федоровичу отвечать на вопрос о его идеалах и целях. Скорее всего, существует перечень политических и государственных деятелей, на худой конец исторических личностей, чьи подвиги вполне сопоставимы с намерениями экс-премьера и лидера оппозиции: снова бороться за пост президента Украины. Владимир Высоцкий в подобную компанию и кампанию не вписывается никак. Однако Янукович упрямо выбирает и повторяет именно его строку из давней анкеты: "Самое заветное желание? Чтобы везде пускали!"
Желание вырваться — из флажков, из узды, из чужой колеи. Из закрытой по случаю нелетной погоды Одессы, не говоря уже о недоступном Париже. И занять свою колею.
Нет, определенно время работает на мужчин…
"Был резвый и опытный"
- Люди из вашего окружения рассказывают о потрясающей памяти Януковича. Мол, раз прочел документ — и как сфотографировал. Похожая история с цифрами…
- Я о себе такое еще в раннем детстве понял. Даже изобрел способ зарабатывания денег. Мы очень бедно жили с бабушкой. У нее пенсия — 12 рублей 50 копеек. Нужно думать, как продержаться целый месяц, и жизнь заставляла все время шевелить мозгами.
- Например?
- (Минутное раздумье.) Нет, я вам когда-нибудь отдельно расскажу, какие есть способы… Вот лучше другой пример. Руководил предприятием, на котором было около 500 автомобилей. И держал в памяти все номера и марки машин. Кроме того, если говорили номер машины, называл фамилию, имя, отчество водителя. Знал, какие у них семьи. Например, здороваюсь с человеком и спрашиваю: "Ну, куда дочка готовится поступать? Она ж в этом году школу заканчивает!" Я люблю интересоваться людьми, которые рядом со мной. Телефоны помню со всех прежних работ. Вот, честно, могли бы проверить, если б сейчас поспорили! (Смеется.)
- И события запоминаете, до мелочей?
- И события.
- Значит, из памяти не уходит вообще ничего. Ладно — помнить в деталях хорошее. А плохое, которого обычно с избытком?
- Я больше нацелен на добро, чем на зло. Много чего построил, условно говоря. И коллективы создавал, и предприятия. И цели добивался. Когда изучаешь людей вокруг себя — видишь, на что каждый способен, место его видишь.
- А вот если представить: вы сегодня встретили себя таким, каким были двадцать лет назад, и посмотрели со стороны. Кто этот человек? Чего он хотел от жизни? Денег? Славы? Любви? Власти?
- Ну, не такая давняя история — двадцать лет назад… Восемьдесят восьмой год, правильно?
Я работал в Министерстве угольной промышленности, оно в Донецке находилось. Был и руководителем на автобазе. (В мае 1989 года Янукович был назначен и. о. директора ПО "Донбасстрансремонт", а в июле того же года победил в альтернативных выборах. В 1991 году, выиграв очередные выборы, Янукович занял должность генерального директора объединения предприятий "Донбасстрансремонт". — Авт.). И вот пришлось избираться директором "Донбасстрансремонта". Тогда только-только вышел горбачевский указ "О выборности руководителей", и я стал одним из первопроходцев. Накануне министр Щадов вызвал к себе…(Неожиданно замолкает и, характерно насупясь, изменив тембр голоса на хриплый, низкий, с раскатистым "р" и начальственными паузами, копирует министра. Галкин отдыхает.)
- "Виктор… Ты должен ехать… Я понимаю, что посылаю тебя, как в тыл врагу. Но ты, Виктор, должен победить!.." Другой человек исполнял обязанности "генерала".
А я пришел в объединение, в коллектив — варягом. Они повыдвигали свои кандидатуры, всего пять получилось, вместе с Януковичем, который по приказу министра. Уже наступал период первых шахтерских забастовок в СССР. Все зрело, накалялось. Кстати, меня избрали 6 июля 1989 года. А 15 июля началась стачка.
Какой я был? Я вам скажу… Резвый, опытный. За два месяца так убедил коллектив, что он мне дал 98 процентов "за". Тайным голосованием, бюллетенями! Я оказался убедительнее, чем доморощенные стратеги… Мой стаж руководителя — уже поработал директором одной автобазы, второй — крупнейшей в Союзе автобазы Минуглепрома, в министерстве большим чиновником, начальником главка — позволял чувствовать себя уверенно. Школу прошел нормальную.
"Это я Енакиево не помогаю?!"
- А к шахтерам вы выходили во время стачки, на знаменитую площадь Ленина в Донецке? Такой себе майдан в черных робах, который лупил касками по раскаленному асфальту, матерился в мегафоны и обещал разнести обком партии, горисполком и вообще все руководящие и направляющие органы к чертовой матери?
- Да я больше скажу — я стал членом стачечного комитета. Генеральный директор!
- Это как?! Сами против себя выступили?
- А вот так — вошел в стачком, и все. Меня предложил председатель трудового коллектива, люди поддержали. В Макеевке на площади со всеми вместе стоял. Щадова убеждал, что нужно проводить первый съезд шахтеров, менять их жизнь к лучшему.
- Виктор Федорович, я недавно вернулась из Енакиево, с вашей малой родины. Понятно, от шахтерского города нельзя требовать, чтоб он походил на Ялту. Но ведь и смириться с тем, что сейчас, тоже нельзя. Это не место для жизни в принципе!
- Да, там тяжело.
- Енакиево окутано клубами разноцветного едкого дыма: в центре города дышит металлургический завод. С Дворца культуры сползла облицовка. Многоэтажки в трещинах, почернели. Купол на храме не сияет позолотой, а пошел пятнами: окислился. Даже голубые ели у мэрии изменили цвет на рыжий, как в чернобыльском лесу. Скажите, вы что, боитесь обвинений в лоббизме, боитесь помогать своим, чтоб остальная Украина не обиделась? (Заметно, что постановка вопроса задела больно. В Януковиче борется политик, который просто обязан в обстановке перманентных выборов любить всю страну одинаково, и человек чисто донбасской принадлежности, как бы Киев ни шлифовал характер.)
- Храм этот построил я. И второй строю сейчас — если со стороны Донецка, то с правой стороны, где парк Берегового, будет церковь Георгия Победоносца.
- Церкви нужны. Но только ими не спастись.
- Для того чтобы сделать правильные выводы, нужно знать историю города. Вы понимаете, что я ее знаю отлично? С 1974 года я занимался с депутатом Верховного Совета СССР летчиком-космонавтом Береговым социальной инфраструктурой Енакиево. У меня бланки с его подписями лежали… Тот самый горисполком, где окна закопченные, и Дворец культуры — я строил!
- Тогда вам должно быть сейчас очень обидно?
(Не реагирует на реплику. Но перебить невозможно: ощущение, будто зеленую, как гребнем расчесанную траву элитной дачной лужайки сейчас сменит другой пейзаж.)
- …Рынок крытый, речка Булавинка — мы ее очищали, водохранилище, его еще Енакиевским морем называли, проспект Берегового, где жилые дома, — я строил. А самолеты? Все самолеты в Енакиево, их пять, по числу въездов в город, я установил. Самолет, что со стороны Донецка, одним крылом врезан в плиту. Памятник погибшим землякам-летчикам. В городе действовал аэроклуб, где учились парни, в том числе и мой отец, и Георгий Береговой. Оттуда и на войну ушли.
Аэроклуб я тоже воссоздал…
Вы говорите — "закопченные окна". Вот я расскажу о Енакиево... Жена моя всегда была чистюлей. Целый день квартиру моет, вытирает. А вечером мазнул по подоконнику рукой — опять черная сажа. Но это еще не самое страшное! Вы даже не представляете, что с городом случилось в 93-94-м годах. Послевоенная разруха… То есть то, что сейчас, — уже подъем, из руин встаем. Енакиевский металлургический завод мы восстановили, начал работать. У Дворца культуры вообще двери-окна были досками забиты, теперь функционирует. К ремонту готовят — средства уже выделены. А кладбища!.. Там же оползневые процессы пошли, провалы. Водопроводы лопались, канализация лопалась, вода с фекалиями по улицам текла…
У города очень сложная инфраструктура. Крупнейший металлургический завод — пять доменных печей, два конверторных цеха, аглофабрика, цементный завод. Все пыхтит. Коксохимический завод тоже никуда не денешь. Химический завод. Около десятка шахт. Кроме новых терриконов, еще и старые остались, не потухшие. Там не только работать, но и жить — подвиг. Приезжаю в Енакиево, а сверстников все меньше…
- Часто ездите?
- Был недавно на поминальных днях. Потом еще раз. В школу свою надо: проверить, что там. Помочь, подкрутить. Такие дела… Прогресс есть. Быстрей пока не получается.
Но вот что плохо: нет на этот год у города бюджета по известным причинам. А прошлый год они шикарно закончили, как и вся Украина. Пять, почти шесть миллиардов гривен отдали на регионы, на развитие.
- Виктор Федорович, характеристика "шикарно" — точно не о Енакиево и не об Украине в целом!
- Вы спросите мэра любого города, пусть сравнит с нынешней ситуацией! В прошлом году мы сильно подняли инфраструктуру жилищно-коммунального хозяйства, много долгов списали. Теперь — просто ноль условий для ЖКХ. И с остальными вещами в экономике так же.
"Мне тошно, но есть обязательства"
- Уверена, что президентскую кампанию 2004 года вы запомнили до мелочей. Скажите, эта память не отбивает у вас охоту второй раз включаться в изнурительное, грязное и не очень благодарное мероприятие? Ведь все повторится на новом витке. Поиск "пятен" в биографии, обвинения, разоблачения, возможно — предательства со стороны тех, кто сегодня рядом и показательно предан…
- Я настолько свободен, насколько сам могу себе позволить. А позволить себе устраниться от борьбы я не могу. Во-первых, самая крупная в стране Партия регионов обязана идти на выборы. Второе. Если не Янукович, то кто-то другой. Пожалуйста, нет проблем! Давайте только рейтингового политика…
Сегодня ситуация такая, что даже трудно описать, до чего мне тошно. Но есть обязательства. Когда бываю в регионах, только один вопрос задают: "Вы ж нас не оставите?" Собирается толпа, подхожу, она… (показывает жестом, будто медленно снимает перчатки с рук и морщится, как от боли) стягивает обожженную кожу, на производстве травму получила, и плачет: "Не уходи! Не бросай нас!"
После встреч — все. Заложник! Байки распускают: пойдет Янукович и партия на выборы или откажется. Куда отказываться партии? Кто станет кандидатом — решит съезд. А как он решит, догадаться нетрудно. Какие б у меня внутри ни били эмоции, противоречия внутренние, я не имею права поступить иначе.
