В потоке политических событий последнего времени, безусловно, привлекает внимание одно — то, подготовка к которому ведется довольно шумно.
На фоне укрепления тенденции проводить не только закрытые от присутствия прессы съезды, но даже и без сообщения о принятых решениях, анонсированное собрание "Единого центра", вне сомнений, будет подробно высветлено, и комментариев относительно его организации и принятых делегатами решений не будет браковать.
Внимание к съезду предрасполагает пока что лишь одно обстоятельство — все же интересно, чья крепкая рука поведет этот политический корабль в штормы неизведанного будущего украинской политики.
Пока что на место лидера уверенно называют господина Балогу. Тем не менее, не это важно.
Так как кто бы не возглавил партию, какой бы политический вес не имела эта фигура, электоральная возможность ЕЦ будет определяться сугубо готовностью и умением самой партии воспринять и выразить интересы общественных групп, задать горизонт движения, а контуры его политического влияния будут формироваться и деформироваться под активным прессом других сильных политических игроков.
Ни один из них — ни Партия регионов, ни "Блок Юлии Тимошенко", ни "Наша Украина", на сегодня не готовы отдавать свой ресурс "Единому центру". И тем более не станут делать это завтра.
ЕЦ придется добывать в борьбе право занять звание "единого объединителя центра" в высококонкурентной среде. А значит ярлык "партия власти" на партию нацепили или вследствие ленивости политобозревателей или же преднамеренно — как компрометирующую упаковку.
То, что партия собралась консолидировать политическое поле под одну задачу, еще не значит, что она это сделает, а тем более не значит, что сделает удачно.
Попутно картинка с созданием украинского "Единого центра" похожа на русскую "Единую Россию" с ее феноменальным единодушием и готовностью идти в указанном перстом направлении.
Но "Единому центру", как и любой другой партии в Украине, вряд ли удастся стать двойником-аналогом "единороссов", даже если в партийные ряды интегрировать весь административный потенциал страны (которая, к слову, сопротивляется).
В том то и дело, что русская "партия власти" базируется не только на админресурсе.
Вместе с тем здесь, сколько не созывай к себе губернаторов, "не тот теперь админресурс..." Он распорошен между разными центрами принятия решений. Да и, вряд ли можно говорить о стойких электоральных перспективах любой партии, нацеленной на использование админресурса. "Партия админресурса" — это еще далеко не "партия власти".
"Партия власти" — это не партия, которая поддерживает власть. "Партия власти" — это не партия, представители которой есть во власти. Это и не партия в ее формально-нормативном определении.
"Партия власти", строго говоря, — это вообще не политическая партия в обычном смысле слова. Ее мощь — в особом продолжительном способе создания и существования нового класса потребительски-управленческой номенклатуры, чиновников, которые по всей своей единой вертикали получают возможность управлять государством как своей собственностью.
Феномен "партии власти" лежит в сфере господства политического авторитаризма, который исторически стоит впереди такого искривленного типа политической консолидации и предопределяет его. А собственно политическая партия "партии власти" — это всего лишь политическое оформление последней.
В Украине такой феномен уже невозможен. И не потому, что здешняя управленческая номенклатура менее потребительски настроена, чем русская.
Отечественная управленческая элита и потребительская, и зависимая от политических влияний, но, во-первых, каждая — от статуса своих политических патронов, а, во-вторых, в силу нереформированности системы управления (то есть, ее неоправданной связи с процессом борьбы за власть) она не успевает крепко вкорениться своими интересами в системе.
В Украине нет единого политического центра власти. Есть ряд центров, которые претендуют на власть. Хотя временами полемически приписывали какую-то из партий "власти", но те фразы использовались скорее как риторические фигуры, чтобы поразить конкурента.
В Украине в силу особенностей периода большой приватизации, когда центральная власть разрешила сформироваться и укрепиться десяткам региональных групп, а потом не прибегала к "закручиванию гаек" и "выкручиванию рук", не было принудительного слияния властных элит вокруг такого "разводного ключа".
Кроме фактора конкурентности политических элит Украина имеет отличия сугубо в демократическом поле, которые создают преграды на пути к полнейшей приватизации государства.
Вместе с тем в России консолидированный политически-властный класс сумел переплавить и перенацелить всплески гражданства (такие, как защита "Белого Дома") на отрадное пренебрежение за "большую газовую Россию", то в Украине, где и студенческая "революция на граните", и Майдан стали не просто демонстрациями протеста, а двигателями изменений, сохранился выразительный дух свободы. А "партия власти" не совместна с полифонией свободы.
Украина еще не остыла. Она бурлит. Нынешнее общество не воспримет идеологическое и властное принуждение.
Поэтому любой политической партии в Украине, если она стремится быть не "проектом", а силой, которая интегрирует элиты, придется считаться с имеющимся "дизайном" политических элит и неопровержимыми достижениями Украины в сфере демократии, которыми еще общество должно распорядиться.
