Защитники Юлии Тимошенко утверждают, что она получила синяки вследствие избиения. Показали миру соответствующие фото. Прокуратура наоборот убеждает, что экспертиза была сфальсифицирована и предполагает, что экс-премьер сама могла нанести себе травмы.
- Синяки — это проблема не медицинских доказательств, а проблема политическая. Ведь Тимошенко — политик, считает политолог и директор Института глобальных стратегий Вадим Карасев.
Кому следует верить в скандале с предполагаемым избиением Юлии Тимошенко — прокуратуре или Нине Карпачевой?
- Истина в политике — это не то, что доказано, как свершившийся факт, а то, о чем говорят, во что верят. Поэтому в политике ключевые слова — это доверие и легитимность, а не истина и доказательства. Экспертиза может повлиять на недоверие к синякам того или иного политика. Но если нет прозрачности, если неопределена позиция власти, которую обвиняют в том, что синяки нанесли охранники в тюрьме, если власть ведет себя непонятно, то несмотря на любые доказательства, возникает подозрение, что что-то не так. Если вы хотите в политике выигрывать, если считаете себя чистыми, то нужно только открываться. Любая закрытость и недосказанность сразу создают подозрение.
То есть простые граждане и западный мир уже не поверят прокурорам даже если избиения не было?
- Никакие 100-процентные доказательства с пресс-конференциями экспертов после формирования общественного мнения как внутри страны, так и в Европе, уже не смогут перечеркнуть первое впечатление. В политике фактом является не сам факт, а его восприятие, интерпретация, его медиазация. Политика оперирует не фактами, а впечатлениями, мыслями. Если ты опоздал, то ты либо недалекий и не понимаешь ничего в политике, или не чувствуешь до конца свою правоту.
У психологов есть такая аксиома — первое впечатление, первая реакция наиболее правильные. Если вы считаете, что Тимошенко симулянтка, то надо играть на опережение: допустить иностранных врачей, оппозиционеров, незаангажированных людей.
Когда идет речь о медицинских фактах, касающихся политика и политики, то доминирует не медицинский контент, а политический контекст и подтекст. Медицинский факт полностью колонизируется политическими интерпретациями. Поэтому работают законы политического жанра, а не анатомии или физиологии.
Какая сторона проигрывает в информационном плане?
- Конечно, власть. Во-первых, Европа и Россия предложили Тимошенко лечиться у них. Это значит, что не доверяют украинской власти, которая не может обеспечить незаангажированное, объективное, квалифицированное, неполитизированное лечение Тимошенко. За этим стремлением вылечить Тимошенко стоит подтверждение того, что ни в Москве, ни в Берлине не верят, что власть не вмешивается в лечение экс-премьера, а политизированная медицина сможет обеспечить действенное эффективное лечение. Во-вторых, на Западе Тимошенко воспринимают как второго Нельсона Манделу, как диссидента, еще немного и будут сравнивать с академиком Сахаровым. Оттягивание ее лечения привело к морально-политической реабилитации Тимошенко в Европе и частично в Украине, и политической реабилитации в Москве.
А Евро-2012, а саммит в Ялте? Это сплошной проигрыш. Один человек, находясь в тюремной камере, на долю которого упали не только моральные, но и физические муки, смог полностью переиграть всю бестолковую и неискреннюю государственно-политическую машину в лице нынешней власти и только усилила кризис власти. Когда ее сажали, то думали, что удастся стабилизировать политическую ситуацию. Однако нет. Возможно, оппозиция ослабла, но и власть стала еще слабее.
Тимошенко из тюрьмы продолжает руководить политической ситуацией?
- Она не просто руководит политическим процессом. Ситуация с Тимошенко приводит к тому, что проигрывает страна, ее репутация, ее реноме. Однако виновата не Тимошенко, а те, кто создал ситуацию вокруг нее. Как с точки зрения заключения, так и абсолютно непрофессиональной позиции в отношении пребывания в тюрьме. Если беретесь за такое дело, то надо все просчитывать. Надо уметь работать с современными инструментами политики и понимать, что с одной стороны политика — это медийный спектакль, а с другой стороны моральные ценности и стандарты имеют значение. У нас думают, что политика — это только бизнес и зарабатывание денег, хищническая борьба за власть, кто круче. А Европа показывает, что политика без морали и без компетентных медиапредставлением неэффективна. Без морали нечего делать в этом мире. Без отношения к оппонентам как к партнерам нечего делать в политике. Например, Саркози и Олланд. Первый четко признал поражение и на второй день вдвоем уже возлагали цветы к памятнику.
Это же обычная европейская традиция.
- Правильно, если хотите быть европейцами, то делайте согласно европейским ценностям и традициям. Если вы варвары, то нечего делать в этом мире, вы персоны нон грата. Сначала не будут подавать руки, а потом не будут впускать.
Как власти все уладить?
- Уже начинают это делать — с боем допустили немецкого врача. Разве нельзя было это сделать раньше? Почему нам немцы говорят, как лечить Тимошенко, а поляки подсказывают, что делать с ней, как снять напряжение между ЕС и Украиной? Что не знают сами как обращаться? При этом говорят, что мы крутые, суверенные. А что делать с этой закрытостью? Или в изоляцию, или прислушаться к советам.
Какая судьба теперь может постигнуть Нину Карпачеву?
- Это неважно, она сделала свое дело. Еще надо доказать, что была фальсификация. Во-вторых, вряд ли она была. Что-то было, если есть ссадины.
Но экспертизу делали по фото, а не непосредственно по телесным повреждениям. Это не очень правильно.
- А власть обеспечила экспертизу по телу? Поэтому в этой ситуации только фото является доказательством. Власть не понимает, что в мире заканчивается технологическая революция. На мобильный телефон можно все снять и это станет фактом публичной политики. Это же не средневековье, когда в замке Иф сидел граф Монте Кристо, когда ничего не было видно и не было известно. Можно посадить в камеру, но отобрать камеру не смогут. Такие девайсы полностью нейтрализуют камеру, в которой заключают человека. Можно забрать свободу у человека, но нельзя отнять свободу в информации.
Почему Нина Карпачева взялась за это дело? Она ищет какую-то выгоду для себя?
- Возможно, личную выгоду с точки зрения профессионального исполнения своих обязанностей. Возможно, это женская солидарность, возможно, просто возмутилась. Так тупо и цинично все делают, так это и могло вызвать у нее внутренний индивидуальный бунт. А, возможно, в обществе что-то меняется и она не хотела быть пешкой в этой игре. Разумеется, что через некоторое время, когда общество проснется, и наступит нравственное очищение, то из нее спросят: "А где был омбудсмен". Мы же не Северная Корея, не Сирия, даже не Беларусь, не Россия. Что-то меняется, европеизация проникает в общество. Начинаем понимать, что мораль имеет значение. Однако этот процесс еще не завершился, иначе бы не было вопроса о какой-то выгоде. Это свидетельствует, что наше сознание с патологиями. В Европе таких вопросов бы не возникало, потому что, если омбудсмен, то защищаешь права человека и все. Если ты судья КС, то руководствуешься правом, а не указаниями из Администрации президента. Если ты политик, то руководствуешься установками избирателей.
Такие вещи важны с точки зрения исторической эволюции страны. Например, как дело Дрейфуса. Это поучительно. Когда все закончится, то будем другой страной.
09.05.2012
