Открытое письмо Валерия Иващенко. Киев, СИЗО, 21 июня

События, которые произошли в последнее время (и особенно на прошлой неделе) вынуждают меня, Иващенко Валерия Владимировича, обратиться к средствам массовой информации, всем небезразличным журналистам с личной просьбой донести до общественности, а также до власти (если она захочет услышать) мою собственную оценку ситуации, в которой я оказался и нахожусь уже на протяжении десяти месяцев.

Хочу сделать это прямо — без посредников и чьих-то трактовок и интерпретаций, чтобы исключить любые неточности или искажения информации.

Прежде всего, должен отметить, что мое решение начать голодовку не попытка кому-то следовать или копировать чьи-либо действия, это не акт отчаяния — это проявление протеста в его крайней форме, к которой меня вынудили необъективность, заангажированность и предубежденность Печерского районного суда, который рассматривает возбужденное против меня уголовное дело.

Еще до недавних пор у меня оставалась надежда — нет, скорее иллюзия, — на возможность объективного, всестороннего, полного и справедливого рассмотрения судом моего дела.

Я, гражданин Украины, который много лет честно и безупречно ей служил, на сегодня по всем законам и канонам права являюсь лицом невиновным — пока не доказано противоположное. И поэтому имею право — равное с правом стороны обвинения, на защиту в суде своих интересов, и суд должен обеспечить мне такую равную возможность.

Но и эта шаткая иллюзия, к сожалению, уже окончательно исчезла после того, как суд в очередной раз продемонстрировал свою зависимость и управляемость со стороны Генеральной прокуратуры.

Я и мои защитники в очередной раз убедились в этом во время судебного заседания 16.06. 2011 г.

Ходатайство об изменении мне меры пресечения, обоснованное и аргументированное защитой, отклонено судом без исследования этих обоснований и аргументов, точнее, при их полном откровенном игнорировании и однозначной ориентации в поддержку исключительной позиции обвинения.

Хотя в ходатайстве речь шла о принятии решения на вполне законных основаниях (ст. ст. 148-151, 165, 165-1 КПК Украины) — избрание другой, предусмотренной законом меры пресечения.

В ситуации, когда я остро нуждаюсь в специализированной и квалифицированной медицинской помощи (которую невозможно получить в условиях лишения свободы), отказ суда в удовлетворении ходатайства означает отказ мне в одном из неотъемлемых прав человека — праве на надлежащую медицинскую помощь.

Следовательно, мой протест — это протест против несправедливости и произвола со стороны тех государственных органов, именно которые и должны стоять на страже законности, верховенства права и осуществлять справедливое правосудие.

Это — моя попытка привлечь внимание общественности к фактическому отсутствию этого справедливого правосудия!

Второе, о чем я хочу обязательно сказать и что меня смущает и возмущает, как на протяжении всего периода следствия (и досудебного, и уже судебного) навязчиво формируется образ-стереотип, где есть бесспорный факт, что я совершил служебное преступление, "реализовав...", "продав...", "незаконно отчуждая..." и тому подобное — ДП "Феодосийский судномеханичний завод".

Я это категорически отрицаю.

1) Меня обвинили в том, чего я никогда не делал: следствие признало незаконным отчуждение имущества ДП "ФСМЗ" — я к этим действиям не имею никакого отношения.

2) Следствие позволило себе толковать согласование мной плана санации завода как выдачу разрешения на реализацию его имущества, что с правовой точки зрения не выдерживает никакой критики. Напротив, я согласовал план с оговоркой (приложением), которое обязывало управляющего санацией при отчуждении любого объекта предприятия перед тем обязательно получить отдельное разрешение Минобороны на такое отчуждение. Это разрешение, кроме того, что оно должно иметь форму официального документа с соответствующими регистрационными реквизитами (данными), Минобороны должно было предварительно согласовать в Фонде государственного имущества. Всего этого сделано не было, и в этом также заключались незаконность отчуждения и реализации имущества завода.

3) В соответствии с законодательством план санации становится действующим документом лишь после его утверждения Хозяйственным судом — именно это решение (а не предварительное согласование) несет в себе правовые последствия.

4) Следствие обвинило меня также и в пособничестве управляющему санацией в совершении им незаконных действий, хотя документы, находившиеся в деле, наоборот опровергаю такое абсурдное предположение.

Абсолютно аналогичные по содержанию документы о других фигурантах дела, в отличие от меня стали основанием для принятия следователем решения об отказе в возбуждении против них уголовного дела по этой статье обвинения (пособничество).

Все это я считаю необходимым обязательно рассказать, потому что практически во всех сообщениях СМИ, касающихся моего дела, справочно отмечается, что Иващенко В.В. обвиняется "в незаконной продаже завода", "в незаконном разрешении на отчуждение имущества" и т.п.

"Метод повтора срабатывает: в сознании тех, кто читает, закрепляется устоявшийся стереотип — Иващенко таки совершил то, в чем его обвиняют.

Поэтому и хочу быть услышанным: я никогда, где бы ни служил, ни работал (в том числе — исполняя в 2009 году обязанности министра обороны Украины), не совершил ни одного противоправного, противозаконного действия. Напротив, все своя сознательная жизнь я преданно и честно служил, работал, максимально принося добро и пользу людям и стране, служению которой я себя посвятил.

Это не только мои слова, это могут подтвердить — и подтверждают многие, кто меня знает: друзья, соратники, коллеги, мои родные, дети, близкие.

Еще раз ответственно, сознательно говорю: жил и живу по принципам, на которых был воспитан, мое доброе имя, репутация для меня важнее здоровья, честь — выше жизни.

Потому бороться за свою честь и доброе имя я буду всеми возможными способами, сколько хватит здоровья и жизненных сил.

Верю, что добьюсь правды.

Всем спасибо, кто верит мне и тем поддерживает меня в трудное время.

21.06.2011 г.

Валерий Иващенко