На этой неделе несколько моих знакомых из лабораторий в вузах юга Украины сообщили, что им снимают надбавки к зарплате: за звания, за вредность и за выслугу лет. На фоне всего происходящего в стране история может показаться скучной. Страна, мол, на грани дефолта из-за грехов "попередников" и должна снижать зарплаты и надбавки. Не буду спорить. То же самое делают Греция и Румыния. Так что не мы первые, не мы последние. Я оставляю за скобками вопросы социальной справедливости — ведь Румыния и Греция страны с ограниченным крупным капиталом и крупным госсектором, так что им просто не на чем экономить, кроме как на широких слоях населения. А в Украине значительное количество крупных предприятий, владельцы которых за последний год стали еще богаче. Но будем считать, что это политический выбор Партии Регионов, которая руководствуется принципом, что "хорошо для Ахметова и Клюева, то хорошо для Украины". Говорю без осуждения, поскольку в свое время так говорили и про Форда в США. Что из этого получится у регионалов, судить избирателям. Ужас происходящего в другом.
Когда отнимали надбавки, всех моих знакомых обязали написать заявление о том, что они добровольно отказываются от всех своих надбавок и доплат. В порядке, так сказать, помощи родным институтам. Понятно, что большинство из них эти бумажонки покорно подмахнули. Некоторые потому, что не хотят связываться с руководством, некоторые — потому, что пенсионеры и сидят на полставки по милости завкафедрой. Тем не менее общее впечатление от общения с людьми одинаковое. Ученые просто раздавлены. "Это даже не унижение, — сказал мне один микробиолог с кучей патентов и дипломов, — это уничтожение тебя как личности, как члена общества. Когда мы получали нищенскую зарплату с огромными задержками, то хотя бы грели себя мыслью, что мы пытаемся сохранить науку в тяжелейших условиях развала одной страны и становления другой. У нас все равно было чувство миссии, а нищенское существование — это было вроде нашей Голгофы. Но вот мы ее пережили, вроде как-то начали возвращаться к жизни. Но теперь они снова отбирают у нас все и при этом заставляют еще говорить, что мы отдаем это добровольно. И все это на фоне роскоши власть имущих. После этого совершенно не хочется ни работать, ни думать. В чем смысл, если никому ничего не надо..."
Я не знаю, кто несет ответственность за это решение и его иезуитское воплощение в жизнь. Но у меня возникает вопрос: неужели ни министр образования, ни ректоры отечественных вузов не понимают, что профессура — это та категория людей, которая задействована в уникальном процессе производства — процессе креативного создания и рождения новых идей. Снизьте зарплату рабочему, он все равно будет приходить на завод, работать на станке. Ну разве что производительность труда чуть-чуть снизится. Помните советское "Они делают вид, что нам платят, мы делаем вид, что работаем". Правда, когда совершенно зажмут, то и они могут выйти на улицу или взяться за оружие. Так вот с учеными ситуация другая. Если вы перейдете болевой порог, они просто станут "импотентами". Нищий человек может быть художником или ученым потому, что мечтает о совершенствовании нашей жизни. А вот когда понимает, что становится объектом манипуляций и пренебрежения, то он, униженный и оскорбленный, вряд ли способен ставить фундаментальные вопросы и выдвигать новые идеи.
Вы можете снижать им зарплаты, лишать пенсионных, они и это вынесут, если вы это оформите как совместную миссию борьбы за выживание страны. Но если вы их унизите, как унижаете сейчас, то вы их потеряете навсегда. Они либо уедут из страны, как уехали уже многие и мечтают иные, либо умрут, не выдержав унижения и(ли) спившись, либо уйдут в бизнес. Но даже если кто-то останется, они останутся лишь формально. Они будут продолжать писать отчеты на кафедры, там будут перечисляться их эксперименты и публикации, но половина из этого будет воспроизведение уже известных вещей. Они будут приходить в лаборатории, но там не будет игры ума, как сказал мне один разочаровавшийся физик из Киевского радиотеха. Вероятность того, что кто-то из них сделает какое-то открытие или сделает прорыв, будет стремиться к нулю. Они перестанут оставаться в лабораториях ночи напролет потому, что они чувствуют, что они стране уже не нужны, что страна обращается с ними как с дерьмом.
В этом отношении очень показателен случай с двумя русскими учеными, Геймом и Новоселовым, работающими в Манчестерском университете, которые в прошлом году получили Нобелевскую премию в области физики. Когда Российская наука вдруг повернулась к ним и пригласила вернуться в недавно запущенный российский вариант Силиконовой долины — Сколково, Гейм резко ответил: "Почему вы думаете, что можете вот так отвалить мешок золота и просто купить человека?". В этом ответе не много лукавства, потому, что очевидно, что если бы голландский или немецкий вуз предложил им больше денег и лучшие условия, они серьезно подумали. Жизнь в британской академии не всегда однозначно веселая. Но вариант России они отвергли однозначно. Отвергли потому, что знают, что строить нормальную предсказуемую жизнь в России невозможно, потому, что не верят, что возможно создать островок нормальной конкурентной творческой среды в изуродованной коррупцией, произволом и потребительством стране.
Украина в этом не уникальна. Десять лет назад мне довелось наблюдать, как мой научный руководитель, последний из могикан конкурентной греческой науки, был раздавлен тем фактом, что процесс профессионального отбора в стране был фактически уничтожен. На должности научных сотрудников и лекторов назначали только на основании политических и личных связей. Тогда, растерянный и подавленный седовласый профессор, как бы извиняясь, бросил мне пророческую фразу: "Такая страна не может быть жизнеспособной". Тогда он, наверное, погорячился, но десять лет спустя фраза оказалась пророческой. Греция вот-вот дойдет до того, что начнет продавать свою территорию. Одна из причин в том, что она так и не стала конкурентноспособной страной. Византинизация высшей школы и исследовательской среды привела к тому, что Греция так и не смогла начать производить что-то свое. Надежды на высокие технологии и экономику знаний оказались нереализованными прожектами. А греческая профессура просто стала закрытой кастой привилегированных дармоедов. Пусть хорошо оплачиваемой, но все равно ничего не производяшей. Так что вот вам рабочий тезис: если профессура вырождается, через десять лет вырождается и страна.
Одной из предвыборных задач президента Януковича было вывести Украину в двадцатку ведущих технологически развитых стран мира. Если в стране нет уважения к тем, кто создает и реализует проекты будущего — будь-то наука, образование или литература — и пока происходит то, что происходит, это обещание останется пшиком на постном масле. Президент Янукович видимо останется у руля ближайшие десять лет. Так что, Виктор Федорович, будильник, тикающий для вас, тикает и для нашего интеллектуального класса и всей страны. Либо они будут окончательно раздавлены, и мы останемся с сотнями интеллектуально кастрированных ученых и профуканной страной, либо пора учиться вести себя вежливо с обществом. Выражение "брать на себя ответственность за непопулярные меры" у нас используется направо и налево, чтобы показать наличие политической воли. Хочу напомнить, что брать ответственность значит не только делать, что считаешь нужным, но и понимать, что этим ты делаешь людям больно. Какими бы ни были жесткими меры, надо уметь за них извиняться и вести себя культурно, потому, что стратегия развития страны не может основываться на жлобстве. Время, ваше и страны пошло, Виктор Федорович...
Др. Всеволод Самохвалов, научный сотрудник, Колледж Новая Европа; президент Украинского Товарищества Кэмбриджского Университета
15.06.2011
