Экс-майор госохраны Николай Мельниченко в эксклюзивном интервью рассказал "Сегодня", почему начал записывать Кучму и о том, чем заплатил за сделанное.
- Николай, вы говорили, что помните точную дату, когда решились записывать президента Кучму. Можете назвать ее?
- Это был конец марта 1998 года. Я услышал разговор между Кучмой и Бакаем. Речь шла об условиях, на которых президент Украины был готов назначить Игоря Бакая на высокую государственную должность — главы НАК "Нафтогаз Украины". Бакай должен был принести 250 млн. долларов наличкой на избирательную кампанию Леонида Кучмы. Весь бюджет страны на то время, заметим, составлял всего лишь несколько миллиардов "зеленых". То есть, Кучма, образно говоря, решил каждому украинцу поставить персональный "доильный аппарат".
- Почему кабинет № 1 оказался столь уязвимым и незащищенным от незаконного съема информации? Ведь еще со времен Союза его контролировал КГБ. К тому же, вы не раз предупреждали начальство УГОУ, что прослушка кабинета и телефонов Кучмы возможна и реальна?
- Кабинет № 1 был очень сильно защищен. Он не был уязвим от несанкционированного съема информации любыми спецслужбами. Потому что возглавлял оперативно-техническое подразделение один из самых лучших специалистов в Украине — Николай Мельниченко. А хорошему специалисту не составляло труда снять информацию даже из этого кабинета. Кабинет был защищенный, но я был более защищен Господом Богом и своими молитвами, а также молитвами моих родителей, что дало мне силы выполнить предначертанное.
Никакой специальной техники в кабинете Кучмы никогда не было и КГБ его не контролировал — это все выдумки. Я бы даже сказал, что это сродни легенды, которую пустили в народ, и в которую все поверили.
- Что было опаснее: записывать президента, выносить и хранить записи, или уносить ноги от возможной расправы? Ведь вас в любой момент могли убить, списав на ДТП или несчастный случай?
- Опаснее всего, работая там, было превратиться в такого морального монстра, каким стал Кучма. Я давал присягу служить народу, а не дьяволу. Я сдержал слово и остался верен народу.
- Мельниченко в 2000 году — один в поле воин или вы не смогли бы ничего сделать без Савченко, Евко, Бокия, Рудьковского, Мороза, Цвиля? Кого-то, кстати, пропустили?
- Я бы нечего не смог сделать без своих родителей. А все остальное, с Божьей помощью, всегда решить можно. Хотя и говорят, что один в поле воин и, наверное, таковым я и был на определенном этапе в те годы, но кардинальных решений без поддержки людей я бы не смог принять.
- Почему, на Ваш взгляд, записи не обнародовал Марчук, который узнал о них от вас раньше Мороза? Правда ли, что сейчас Вы снова сближаетесь с Евгением Кирилловичем и даже задействованы в неких совместных спецпроектах?
- Если бы история с Гонгадзе произошла тогда, когда я сошелся с Марчуком, то Марчук обязательно обнародовал бы. Мы действительно с Евгением Кирилловичем работаем сейчас над одним проектом: "Привлечение Кучмы к уголовной ответственности". Человека, который так цинично, нагло и жестоко "надругался" над своей страной и своим народом.
- Не чувствуете ли своей вины за убийство Гонгадзе — знали о готовящемся преступлении и не предотвратили?
- Я рисковал своей жизнью, предупреждая Гонгадзе. И только с помощью этих пленок вся страна узнала правду и содрогнулась от услышанного ужаса.
- Вы все-таки заработали какой-то капитал на "пленках Мельниченко" и если да, то какой? В долларах? В рублях? В гривнах?
- Я не заработал, а заплатил! Заплатил за то, что мир узнал правду, и самой дорогой ценой. Здоровьем своих родителей и своим собственным здоровьем, а также благополучием и спокойствием своей семьи.
- Вы остаетесь гражданином Украины или являетесь гражданином США тоже? Какие у Вас отношения со Штатами — статус политбеженца сохраняется или нет?
- Я был, есть и буду гражданином Украины. Другие варианты не рассматриваются. Статуса политбеженца я сейчас не имею.
- Чего мы еще не знаем о Николае Мельниченко образца 2000 года?
- Десять лет назад я был слепым котенком, который не знал, как сделать эту страну лучше. Я надеялся, что достаточно будет обнародовать записи, показать их и все, ужаснувшись, исправят ошибки. Сейчас я — зубастый тигр. У меня есть намерения организовать ту силу, которая наведет порядок в этой стране.
В 2000 году Мельниченко был лишь одним из народа, хотя чувствовал себя солдатом. Сейчас Мельниченко собирает “триста спартанцев” — для того, чтобы исправить ситуацию в стране.
