Мельниченко: Если меня закроют в СИЗО — живым не выйти

"Кассетный скандал" впервые всколыхнул Украину в начале 2000-х, когда диктофонные записи экс-майора Госохраны Николая Мельниченко, якобы произведенные в рабочем кабинете второго Президента Украины Леонида Кучмы во время его официальных и неофициальных встреч с политиками, с подачи Александра Мороза стали достоянием общественности. Сам Н.Мельниченко после этого несколько лет прятался в США.

Сейчас экс-майор переживает новый виток популярности в Украине: в марте его "поддиванные" записи все-таки "выстрелили" второй раз, и Генеральная прокуратура возбудила уголовное дело против Л.Кучмы. Бывшего главу государства обвиняют в превышении служебных полномочий, в результате чего погиб журналист Георгий Гонгадзе. "Пленки Мельниченко" признаны вещественными доказательствами в этом деле. А сам бывший майор с явным энтузиазмом ходит на допросы к следователю ГПУ и с нескрываемым удовольствием комментирует перед журналистами и публикой новый виток "дела Гонгадзе".

О том, какова роль Кучмы и других политиков в "деле Гонгадзе", сколько секунд требуется на замену диктофона и есть ли в записях "криминал" на нынешнего Президента Януковича, Н.Мельниченко рассказал, отвечая на вопросы редакции и читателей портала ЛІГА.net в ходе Интернет-конференции.

- Николай Иванович, каким образом Вы заходили в кабинет первого лица самостоятельно, как меняли диктофоны, носители, если инструкция четко запрещает пребывание одного лица в таких местах? Вы должны были находиться в кабинете с одним из сотрудников личной охраны, ведь Вы были прикомандированным сотрудником техотдела...

Богдан

- Инструкцию писал лично я. Там было прописано, чтобы один человек не заходил в кабинет Кучмы, — это была моя гарантия, что без меня никто в кабинет не войдет и не найдет случайно записывающее устройство. Я не менял носитель, я каждый день менял диктофон с носителем. Когда я это говорил предыдущему составу следственной группы, которую возглавлял Роман Шубин, то они тоже скептически к этому отнеслись и говорили, что нельзя было, чтобы Мельниченко зашел и поменял диктофон незаметно. Поэтому я настаивал на следственном эксперименте. Когда произошел следственный эксперимент, все ахнули и увидели, как я за 4 секунды меняю диктофон. И даже камера Генпрокуратуры, на которую все писали, не смогла зафиксировать момент установки и смены диктофона.

- Где можно прочитать полную расшифровку пленок?

Анна

- Я всегда считал, что нельзя обнародовать все записи. Очень много записей я передал во Временную следственную комиссию Верховной Рады Украины. Непорядочные политики ими манипулировали, их обнародовали, в том числе преследуя свои личные корыстные мотивы. Еще в 2001 году Сорос на личной встрече предложил мне проект и финансирование в Гарвардском университете по расшифровке записей. Но я от него отказался, поскольку Гарвард сказал, что должны обнародовать все записи, подчеркиваю, все.

Сейчас я работаю над тем, чтобы дать юридическую, моральную, человеческую оценку всем записям, которые у меня есть. К этой работе я пригласил ряд журналистов. Я бы хотел, чтобы мы вместе — журналисты, юристы, психологи — проделали такой труд.

- А Вы готовы к тому, что против Вас возбудят уголовное дело за незаконную запись разговоров высших государственных деятелей и, возможно, отправят в СИЗО до выяснения в суде всех обстоятельств?

- Сегодня в Украине возможно все, и я к этому готов. Если олигархи, которые стоят возле Януковича, поставят ему условие, — да, меня элементарно могут закрыть в СИЗО, и живым оттуда мне практически уже выйти нельзя будет. Я это тоже знаю. И все делаю осознанно.

- Как получилось, что за все годы кассетного скандала Вас ни разу не привлекали к уголовной ответственности? Согласитесь, совершать такие действия в главном кабинете государства, потом записи обнародовать…

Виктор

- 4 января 2001 года против меня были возбуждены уголовные дела по факту превышения служебных полномочий, клеветы на высших должностных лиц государства, подделки документов, разглашения государственной тайны. 15 января 2001 года я был объявлен в розыск Интерполом. После этого Парламентская Ассамблея Совета Европы приняла однозначное решение, что Мельниченко — не преступник, а человек, которого политически преследуют. Все уголовные дела в Украине были закрыты.

Я согласен, что делать записи в главном кабинете государства — не морально, если там сидят моральные люди. Но если там сидят бандиты, то мой долг как офицера был разоблачить эту банду, ведь я давал присягу на верность народу Украины. И я веду себя как офицер Украины.

Если бы было таких офицеров большинство, Украина бы уже давно изменилась к лучшему.

- Ваши оппоненты утверждают, что Вы вообще торговали секретами из Администрации Кучмы. Расскажите, на какие деньги вы живете? Наверняка какие-то запасы, если они были накоплены за время службы, давным-давно исчерпались.

- Мои оппоненты и адвокаты Кучмы заинтересованы в том, чтобы вести системную дискредитацию. Они пытаются навязать обществу, что Мельниченко — предатель, что Мельниченко ничего не записывал. И один из их аргументов — а за что он живет? Пожалуйста: я работаю в самом известном, самом уважаемом печатном издании — это газета ВВС ("Вести, версии, события", — ред.), являюсь начальником службы специальных расследований. Зарплата в этой газете позволяет мне очень хорошо себя чувствовать.

Плюс я охраняемое лицо, и государство на мое содержание выделяет определенная сумма денег. Мне этого вполне достаточно.

- Частота Ваших выступлений перед журналистами и их тон заставили многих усомниться в том, что вами движет исключительно желание установить истину в "деле Гонгадзе". Некоторые в этом том видят и пиар, и желание свести счеты с Кучмой…

- Без пиара не будет расследования. Личных счетов с Леонидом Даниловичем я никогда не сводил и сводить не собираюсь. Я всегда говорил, в том числе и на очной ставке, что у меня нет к нему как к человеку, как к Кучме, отрицательных эмоций. Но он в должности Президента совершал преступления, за которые нужно отвечать.

Что касается резких высказываний, которые некоторые трактовали как нетактичное поведение в отношении Кучмы, то я, действительно, однажды эмоционально сказал: если Леонид Данилович не хочет, чтобы была проведена очная ставка, то "фейсом об тейбл". Что значит "не хочет"? Я — человек, который знает Леонида Даниловича намного больше, чем многие-многие, даже вместе взятые. Я знаю, каким он пришел к власти и как постепенно начал превращаться в монстра. Я знаю очень много фактов из записей. И как я должен реагировать, когда он говорит: а я не хочу (очной ставки с Н.Мельниченко, — ред.)?. А ты спросил, хотели ли эти люди умирать, которые по твоему приказу умирали? Те люди, которые с голоду умирали — хотели ли они? Так что мои высказывания абсолютно адекватны. Я и сейчас бы сказал: "фейсом об тейбл".

- Кстати, на очной ставке с Кучмой Вы сказали, что открыли ему глаза на его окружение. Кого Вы имели в виду?

- Я не могу раскрывать подробности очной ставки, но Вы сами можете вспомнить, кто тогда был в окружении Леонида Даниловича: Литвин, Медведчук, другие люди. И когда Кучма получил мой ответ на некоторые вопросы, то сказал: спасибо за честные ответы. Я убежден, что многую информацию от Кучмы прятали. И теперь он понял, какую роковую ошибку сделал, окружив себя этими людьми. Кучма не был таким негодяем, пока его своими сетями не овил тот же Литвин. Кучма до Литвина и после Литвина — это совсем разные люди.

- Какова роль Литвина в убийстве Гонгадзе? Кто был больше заинтересован в убийстве Кравченко — Кучма, Литвин, кто-то другой?

Александр

- По моему личному убеждению, Литвин должен быть привлечен к ответственности за организацию убийства журналиста Гонгадзе. Ведь именно Литвин накручивал Кучму на противоправные действия в отношении журналиста.

Мне очень жаль, что Кравченко нет в живых. Думаю, живой Кравченко не нужен был, в первую очередь, Литвину. В непротокольном разговоре Кучма так сказал о Литвине: он был Председателем Верховной Рады при мне, при Ющенко и при Януковиче. И я увидел сожаление и печаль в глазах Леонида Даниловича.

- А какова роль в этом деле Марчука?

Федор

- Многие хотели повесить убийство Гонгадзе на Марчука, зная, что в 1999 году я предоставлял народному депутату Украины, главе Комитета Верховной Рады по вопросам национальной безопасности и обороны Евгению Марчуку записи, которые четко подтверждают, что Кучма и Ко — это организованная преступная группировка Украины. Но с конца 1999 года любые связи с Марчуком у меня были прерваны. Я дал подробные показания в Генеральной прокуратуре Украины о своих встречах с Марчуком. Насколько мне известно, Евгений Кириллович тоже дал подробные показания (несколько дней назад он действительно посетил Генеральную прокуратуру Украины, — ред.).

- Почему, зная о том, что готовится убийство Гонгадзе, Вы не предупредили его об опасности, почему первым кабинетную запись услышал не Гонгадзе, а политики, которые обнародовали ее уже после исчезновения журналиста?

- К большому сожалению, у меня нет возможности ответить на этот вопрос на политических прямых эфирах. Отвечаю: Мельниченко Гонгадзе пре-ду-пре-дил. Только не лично пришел к Гонгадзе: мол, я записываю Кучму, Кучма дал приказ тебя украсть. К Гонгадзе подошли люди и сказали: парень, тебе лучше уехать из страны, против тебя работает милиция, у тебя будут очень большие неприятности. А как вы себе представляете? Мельниченко, которого знают лично Деркач, Кравченко, Потебенько, Кучма, приходит к Гонгадзе и говорит: Гия, вот записи, с тобой хотят что-то сделать? Что бы тогда было? Гонгадзе обратил на предупреждение внимание. Он писал в Генеральную прокуратуру Украины. И даже после этого Генеральная прокуратура наплевала на Конституцию, на закон.

- Николай Иванович, Вы недавно заявили, что готовы вступить в Партию регионов, если при нынешней власти дело об убийстве Гонгадзе будет раскрыто. Вас не смущает, что в Ваших записях якобы звучат голоса и лидеров ПР — Януковича и Азарова?

- Да, я заявил, что если власть доведет до логичного завершения дело Гонгадзе, заказчики будут наказаны, тогда я напишу заявление о вступлении в Партию регионов. Меня не смущает то, что на записях есть голос того же самого Януковича. Если Янукович не ставит палки в колеса в "деле Гонгадзе", если Янукович не боится разглашения его разговоров с Кучмой, то он уже поднялся над этим намного выше. То, что было в прошлом — прошло. На записях нет того фактажа, на основании которого против Януковича можно было бы возбудить дело. Когда Кучма был Президентом, Янукович был всего-навсего губернатором Донецкой области.

И я благодарен Януковичу за то, что он не побоялся дать ход легализации записей. Он ведь четко понимал, что, возможно, его оппоненты обязательно будут использовать против него его разговоры с Кучмой. Но Янукович — мужик, и он очень смелый.

Как сказал Леонид Макарович (Кравчук, первый Президент Украины, — ред.), Янукович начал демонтаж кланово-олигархической системы в Украине после возбуждения уголовного дела против Кучмы. И если ему это удастся сделать — честь и хвала.

Что касается Партии регионов, то она должна очиститься, это факт. Она имеет право на существование в Украине и может быть представлена не только как партия власти, но и как моральная партия, которая не обманывает людей, которая делает то, что нужно для страны.

- Вы не боитесь, что Вас попросту используют в большой политической игре и что все может закончиться очень плохо?

- Не исключаю. Меня могут использовать для того, чтобы решить какие-то свои вопросы. Ну, допустим, чтобы Пинчук передал свою медиаимперию, условно говоря, Петрову, или чтобы семья Кучмы отдала несколько миллиардов какому-нибудь там Иванову. Но эти люди должны понять: если они используют народ, и уголовное дело против Кучмы, не будет доведено до логического завершения, то есть до суда, и Кучма не будет осужден — тогда это дело повернется против самого руководства страны, и для них это закончится плачевно.