О социальных фобиях украинцев и о проблемах политической нестабильности, рассказал директор Института философии НАНУ Мирослав Попович.
- Недавно российский исследовательский центр "Левада" опубликовал результаты опроса, отметив повышение уровня тревожности среди граждан Российской Федерации. В частности больше 50 процентов россиян заявили об ожидании войны. Какие тревоги у украинцев?
- Конечно, нам следовало бы поступать, так как это сделала "Левада-Центр". Мы же себя чувствуем достаточно легкомысленно. Особенных страхов в Украине не ощущаем, поскольку у нас нет горячих точек, как в той же России. Однако, в общем целом ситуация довольно скверная. Поэтому, хотя я бы не говорил о страхах как о социологической характеристике, обстановка неуверенности и худших ожиданий, конечно же, существует.
- Почему, по Вашему мнению, ни предыдущая, ни нынешняя власть не борются с причинами неуверенности граждан, и наоборот, иногда их продуцируют? К примеру, история со "свиным гриппом", принятием Налогового кодекса…
- Ситуация в стране всегда "пожарная". Власти нужно находить деньги и на то, и на се: и на пенсии, и на платежи по обслуживанию долгов. Это постоянный сумасшедший дом. В таких условиях еще испытывать метафизические страхи — это уже большая роскошь. Однако правители обязаны испытывать такие чувства. Ведь кому-кому, как не им, видны все проблемы.
Можно себе представить каким будет наихудший сценарий нашего развития. И его не трудно написать, если ознакомиться с судьбами деградации слаборазвитых стран. Если мы продаем существенную часть того, что производим, это означает, что, например, в сельском хозяйстве мы будем переходить на производство технических культур. Такая закономерность существует. Индия, к примеру, будет производить джут (растение из которого изготавливается волокно — Ред.), а мы — какие-нибудь конопли и лен.
Хорошо хоть, мы не будем в промышленном масштабе производить наркотики. На это налегают очень слаборазвитые страны. В результате, мы, ко всему прочему, будем еще иметь дефицит продуктов питания. Это означает, что на самые необходимые продукты цены будут расти.
Кроме того, у нас начнется резкий рост городского населения и, соответственно, появление фавел бразильского типа. Последует давление преступности и прочее. Кроме того, будет расти население припортовых зон, и вообще пограничных зон, поскольку будет усиливаться контрабанда.
Вот такой сценарий должен вызывать страх. Однако страшно уже то, что на всем протяжении развития-деградации нашего бытия это будет означать падение двух параметров: образования и медицины. А тут можно только руками развести.
- На днях, по инициативе первого Президента Леонида Кравчука была создана Конституционная ассамблея. Как Вы считаете, зачем нужна ассамблея?
- Во-первых, это ни какая ни ассамблея. Это обыкновенная конституционная комиссия. Когда-то при Викторе Ющенко была создана очень большая комиссия. Она могла бы заслуживать на звание Конституционной ассамблеи. Но она не работала. А это просто рабочая комиссия. Как я понял, небольшая по составу. Она должна в каком-то направлении что-то прописать. Но как это будет, я вижу туманно. Новый проект Конституции собрать триста голосов сейчас не сможет. Как и после очередных выборов в парламент. Мы будем жить все хуже и хуже, и никто ничего сделать не сможет.
Конечно, Конституцию полезно упорядочить, чтобы хотя бы представить, какого рода демократию мы желаем иметь. Но, боюсь, что усилия будут направлены на создание очень жесткой президентской модели. Будет нечто подобное, как в России. Будет такая централизованная партия как "Единая Россия", только будет называться как-нибудь иначе.
- Как вы считаете, не может ли быть такое, что задача Конституционной ассамблеи заключается в том, чтобы отвлекать внимание населения от насущных проблем?
- Я с Вами вполне согласен. Но я бы не исключал и человеческий фактор. Очень может быть, что Виктору Януковичу хочется войти в историю. И каждый Президент выбирает, с чем он в нее войдет. Конституция — это достаточно веский взнос. Но если это будет Конституция, усиливающая авторитарные тенденции, которые у нас сейчас и так наметились, то лучше с этим не выходить, и эту тему не трогать.
Мы сейчас видим, как рушатся авторитарные режимы в арабском мире. И там, казалось бы, хватало сырьевых экспортных доходов. В любом случае любой авторитарный режим рухнет. А у нас он рухнет несравненно скорее, чем в том же арабском мире.
- Сейчас многие критикуют министра образования и науки Дмитрия Табачника. Как Вы относитесь к его деятельности?
- Я никак не отношусь к деятельности Табачника. Табачник давно известен. Я лично знаю его двадцать лет, и ни для кого не является секретом, что Табачник занял определенную позицию, с моей точки зрения, весьма антиукраинскую. Но речь не идет о личности — у человека просто такие взгляды. Какие к нему могут быть претензии? Но когда Вы сажаете его на пост министра образования, то речь уже идет не о Табачнике, а о Ваших вкусах и предпочтениях.
У Табачника очень последовательно, начиная от деникинских симпатий и заканчивая прокоммунистическими, все укладывается в систему виденья истории. Но если государство избрало такой политический путь, то, конечно, оно должно отвечать.
- К слову, об образовании. Недавно проводился рейтинг самых лучших вузов в мире. Однако ни одного украинского высшего учебного заведения в списке не обнаружилось. В чем причина?
- Что могут сказать о наших университетах люди, которые никакого контакта с ними не имеют? Я не думаю, что отсутствие наших вузов в рейтинге плохо свидетельствует о них. За свою жизнь у меня были контакты, в частности, лекционные в Америке, преподавал также в Женевском университете. Подготовка американских студентов мне показалась значительно более поверхностной, чем у соответствующих студентов в нашей стране. Конечно, все меняется, но проблема заключается в общем незнании Запада наших постсоветских реалий. Они слабо различают, где начинается Украина, а где заканчивается Россия…
Когда я на протяжении триместра работал в Швейцарии, то смотрел их интеллектуально-развлекательные программы. У них задачи состоят в том, чтобы люди ориентировались в артистах, общих знаниях по географии. Но по сравнению с этими передачами "Что? Где? Когда?" — это просто высочайший уровень. А там все простенько: показывают карикатурную рожу, исковерканную фотографию какого-нибудь известного артиста. Потом постепенно начинают приводить ее во все более человеческий вид, пока кто-нибудь не угадывает, кто это был. Я ничего там не мог угадать, кроме одного вопроса, когда спросили, где находится Трансильвания. Игроки "отправляли" Трансильванию в Сибирь и даже Африку. Я на этом примере хотел показать, как различаются наши культурные горизонты.
Для того чтобы оценить качество нашего образования, необходимо, чтобы люди из западных стран учились у нас, и потом приехали обратно, и чтобы все окружающие ахали: "О, Гегель ходит!". Но этого, конечно, нет. У нас просто нет эксклюзивных условий для обучения. Но стоит отметить: мы их мир, в том числе их культурные стандарты, знаем несравненно лучше, чем они наши.
