Экс-министр обороны, депутат-"регионал" Александр Кузьмук рассказал об украинской армии, о том, что нужно делать с "антиналоговым майданом" и о собственных перспективах.
- Александр Иванович, что вы думаете по поводу митингов на Майдане?
- Цель и задачи протестов на Майдане мне стали абсолютно ясны в последние дни. Когда экономические, и, в общем, обоснованные и справедливые требования представителей малого и среднего бизнеса, очень быстро трансформировались в политические агрессивные лозунги. Стало совершенно понятно, что эта акция была организована, и исходила она и от тех людей, которые были на Майдане, и от тех, кто ими управлял.
- Что с ними в таком случае делать? Разогнать?
- Думаю, сегодня не стоит этого делать. Тем более, что время упущено. С протестующими нужно вести диалог. Но не идти на поводу у Майдана, а искать разумные компромиссы и предложения, и, если нужно, проявить жесткость в отстаивании тех реформ, которые власть сегодня задекларировала.
- То, что Янукович ветировал кодекс, многие восприняли как победу Майдана, и, соответственно, поражение власти.
- Я так не думаю. Президент сделал мудрый и мужественный шаг. Он признал, что кодекс несовершенен и требует поправок. На этой неделе у депутатов появилась возможность внести соответствующие поправки.
- Но вы не верите, что это успокоит людей на площади?
- Я опасаюсь другого. Что на Майдане появится теневой парламент, который будет голосовать по каждому закону. Этого допустить нельзя. Во всем мире в сложные времена принимаются радикальные решения и проводятся реформы, которые кому-то не нравятся. Может, даже и большинству населения. Для этого и придумали понятие в экономике — "шоковая терапия". Мы знаем, что во всем мире увеличивается и возрастной ценз активности населения перед выходом на пенсию, отменяются льготы. Людям просто нужно все это толково объяснить. Да, сегодня мы принимаем такое решение, но через два-три года вы увидите позитивные результаты этого решения. Кроме того, одновременно разрабатываются механизмы по защите населения. Особенно это касается незащищенных слоев населения.
- То есть, вы думаете, что люди вышли протестовать потому, что были мало информированы?
- Абсолютно. Этот вопрос инициаторы кодекса упустили из виду. Диалога с предпринимателями не получилось. Вы поговорите с людьми на Майдане: они говорят чужими словами, вырванными из контекста фразами. Они не видят всего кодекса и зачастую даже не представляют, что в нем записано.
- Позвольте затронуть вопросы армии. Численный состав вооруженных сил уменьшается, в то время, как милиционеров становится больше. Это — шаг к полицейскому государству?
- Нет, насколько я слышал заявления министра МВД, в ближайший год украинская милиция будет сокращена на 100 тысяч человек. Это абсолютно правильно, потому что неэффективно иметь многочисленную, но необученную и необеспеченную армию и милицию. Нужно иметь компактные силовые структуры, правоохранительные органы и военные формирования, — обеспеченные и, главное, престижные.
- И как поднять престиж армии? Увеличить военнослужащим зарплаты?
- Да нет, одной зарплатой цели не достичь. У нас просто нет соответствующей идеологии. Руководствуемся скорее лозунгом "не служить", чем "служить". И это, в общем-то, удивительно и нехарактерно для Украины, которая, начиная с Киевской Руси, пропагандировала престиж военной службы. Но за последние годы все это почти полностью разрушено. И сейчас нужно этот престиж возвращать. Для этого, конечно, нужно улучшить материальное снабжение армии, дать преференции тем, кто посвятил себя этой службе. Ведь в какой-то момент она заканчивается, и военнослужащие часто не знают, что им делать дальше. Кроме того, нужна особая забота о семьях военнослужащих, которые добровольно на себя берут такие обязанности и принимают условия, которые не каждому по плечу.
- Какие сейчас самые болезненные проблемы армии?
- Прежде всего, бедность военнослужащих. Многие офицерские семьи живут за чертой бедности. 45 тысяч военнослужащих не обеспечены квартирами. Плюс недофинансирование жизнедеятельности вооруженных сил, их подготовки и оснащения. И это морально давит на людей. Они стараются, служат, но что они могут сделать в таких условиях?
- Но ведь деньги же выделяются! Значит, имеет место коррупция в Минобороны?
- Деньги, которые выделяются на армию, не дотягивают даже до ее минимальных потребностей. И бюджет, который планируется на национальную оборону на следующий год, тоже проблем не решает. Я не могу согласиться с нынешним руководством Минобороны, которое утверждает, что в этом вопросе наступает стабилизация. Да где ж она наступает! Когда сотни высококвалифицированных офицеров увольняются, не дожидаясь квартир, фактически отказываясь от пенсий, то какая же это стабилизация?
Когда формировалось правительство Азарова, многие были уверены, что вы получите министерский портфель. Тем не менее, этот пост занял господин Ежель.
- Я даже комментировать это не буду! Значит, так было надо.
- Вы его знаете лично?
- Ну, как это я его не знаю, если я его с капитана первого ранга довел до адмирала!
- Он достаточно компетентный и профессиональный человек, чтобы выполнять функции министра?
- Это определяет Президент Украины.
- Давайте поговорим о вопросах безопасности. Сейчас и Украину, и весь мир, потряс скандал с утечкой информации из дипломатической переписки США. Многие начали задумываться о том, что киберпреступления по своей разрушительности скоро переплюнут вооруженные конфликты.
- Это неизбежно! Кибервойны — это отдельный вид боевых действий! Украина, правда, не настолько компьютеризирована и технологически оснащена, чтобы быть объектом для такого вмешательства. Хотя навредить таким образом нам могут очень серьезно. Сейчас необязательно пускать ракеты или наводить самолеты, вводить войска. Вывести государственную систему из строя, лишить связи, остановить движение транспорта и работу атомных станций — все это можно с помощью компьютера. И этого достаточно. Все остальное доделают военные. И Украина не готова противодействовать таким атакам. Этим нужно серьезно заниматься.
- Вам не обидно, что сейчас мы далеки от евроатлантической интеграции как никогда?
- Я бы сказал, что я прагматичный политик. И моя прагматичность заключается в защите национальных интересов. Если тема НАТО создает исключительно острую, на грани раскола, ситуацию внутри страны, если обостряет отношения с нашим ближайшим соседом, Россией (с которой у нас связано 40% экономики), значит, надо пока этот вопрос отодвинуть на задний план и принять за основу внеблоковый статус страны. Но при этом никто не запрещает нам вести интенсивный диалог с НАТО или другими объединениями. Почему бы не присоединиться к договору о коллективной безопасности с Россией, Арменией и рядом других государств? То есть, не вступать, а сотрудничать. В этом и есть национальный интерес.
- Что вообще такое внеблоковый статус? Это означает, что мы — нейтральное государство? Но ведь мы в таком случае ничем и никем не защищены?
- Нет, мы не нейтральное государство, а внеблоковое! А это большая разница. Потому что внеблоковая страна всегда оставляет за собой право на союзника. И те, кто говорит о нейтральном статусе, просто не понимают, о чем они говорят. Некоторые эксперты утверждают, что такого статуса, как внеблоковый, не существует. Существует! Раз мы его ввели, то он уже существует! Но, повторяю, это не значит, что мы не можем иметь союзников.
- Внеблоковый статус позволяет нам проводить военные операции? Например, в Афганистане?
- Новую миссию в Афганистан никто не посылал, там есть наш постоянный персонал. Но это не имеет никакого отношения к нашей внеблоковости. Мы принимаем участие в операциях ООН и НАТО. То есть, свою нишу в архитектуре мировой безопасности мы занимаем.
- Александр Иванович, вашу фамилию называют в числе главных претендентов на пост секретаря СНБО. Вы об этом слышали?
- Я слышал много чего. Но если моя фамилия еще фигурирует в различных аналитических записках, значит, я чего-то стою.
- Но вы бы хотели занять эту должность?
- Знаете, для меня неприемлема позиция, когда многие многого хотят. Они на все соглашаются: министром — да хоть завтра! Руководителем — да, пожалуйста. При этом никогда раньше в этом направлении не работали. Это украинская болезнь. И мне бы хотелось, чтобы Президент и в этом навел порядок. Здесь же вопрос готовности. Ну не готов я стать министром агропрома или образования. Я знаю, что я могу, а чего нет.
- А секретарем СНБО?
- Это я могу.
- Вы сказали, что в министерствах нужно провести кадровые чистки. Может, намекнете хотя бы, в каких именно?
- Есть Президент, есть премьер, и, если они меня спросят, у меня не будет оснований не сказать им правду. Но решение — за ними.
- Для прессы не скажете?
- (Улыбается)
- После местных выборов оказалось, что многие дети депутатов-регионалов получили мандаты в советах разных уровней. У вас нет соблазна пристроить своих сына и дочь в депутаты?
- У меня даже мысли такой не было! Мой сын, хирург, с утра до вечера в операционной. Дочь работает в страховой компании. Они желания идти в политику пока не высказывали. Но если захотят, я им запрещать не стану. Только пусть сами…
