С лидером российских либеральных экономистов Черномырдин полемизировал еще в советские времена. В 1989 г. на страницах журнала "Коммунист" развернулась дискуссия по поводу начала строительства сразу пяти крупных предприятий в Западной Сибири. Против проекта выступал постоянный автор "Коммуниста", кандидат экономических наук Егор Гайдар, а в защиту — аж шесть министров союзного правительства во главе с Черномырдиным, в то время возглавлявшим Министерство нефтяной и газовой промышленности. Черномырдин обвинил Гайдара в поспешности, в том, что тот, "не утруждая себя аргументами, ставит под сомнение необходимость комплексного развития производительных сил Западной Сибири". Гайдар ответил новой статьей под несколько провокационным заголовком "Зря денег не дают". Поскольку с деньгами тогда в стране дела обстояли худо, ЦК КПСС от планов строительства новых заводов отказался. Тогда последнее слово осталось за Гайдаром.
В дискуссии с либеральными экономистами Черномырдин взял реванш значительно позднее — зато какой: он не позволил им реформировать свое детище, "Газпром". Да так успешно противостоял этой затее, что она остается нереализованной до сих пор.
Памятник Черномырдину
"Газовая промышленность в СССР начала бурно развиваться в 1970-е гг., когда нефтяная отрасль уже начинала понемногу стагнировать", — вспоминает Петр Родионов, бывший первый заместитель председателя правления "Газпрома". По этой причине к концу 1980-х разрыв в развитии нефтяной и газовой промышленности выглядел довольно заметно. А в начале 1990-х, по его мнению, коллегам-нефтяникам не повезло с переходом в частную собственность: "Приватизация нефтянки прошла фактически по всем промыслам — самостоятельных предприятий в отрасли насчитывались сотни, если не тысячи. Все 1990-е ушли на их консолидацию, процесс завершился только в начале 2000-х". В газовой отрасли сложилась совсем другая картина: "Государственный концерн “Газпром” [учрежденный в 1989 г.] был единой структурой с самого начала и по закону не мог быть раздроблен в процессе акционирования". Это позволило компании централизовать все ресурсы — финансовые, производственные, интеллектуальные — и благодаря такой концентрации пережить падение экономики и рост неплатежей. И все это — "личная заслуга Виктора Степановича, первого руководителя “Газпрома” [в 1989-1992 гг.]", резюмирует Родионов. А уж за то, что Черномырдин не дал расчленить "Газпром" в 1997 г., ему и вовсе памятник ставить надо, добавляет он: "Не добейся он этого, еще не известно, сохранилось бы российское государство".
Правда, бывший вице-премьер РФ Борис Немцов, продвигавший реформу "Газпрома", считает, что сам-то Черномырдин ей не сопротивлялся: "В апреле 1997 г. был подписан указ о реформе трех монополий: железнодорожной, энергетической и “Газпрома”. Но если первые две были запущены, то последняя так и не произошла. Ее первый шаг — доступ к трубе независимых производителей газа — вызвал ярость у [председателя правления “Газпрома”] Рема Вяхирева, он лег костьми, чтобы этого не произошло. Черномырдин пойти против друга не мог". Но Родионов напоминает, что Черномырдин не случайно в то время убедил "Газпром" взять кредит на несколько миллиардов долларов и затем передать эти деньги в бюджет в виде налогов: "Государству это позволило выплатить задолженность по пенсиям, [президенту РФ] Борису Ельцину — избежать импичмента в парламенте, а “Газпрому” — остаться неразделенным".
Черномырдин сумел уберечь "Газпром" и от вездесущего в те годы Бориса Березовского, хотя и несколько парадоксальным образом. "В июне 1997 г. Березовский решил стать председателем совета директоров и даже добился виз Вяхирева и Черномырдина на проекте решения, — рассказывает Немцов. — Но требовалась и моя санкция, как представителя государства [в "Газпроме"]. Я сказал: только через мой труп. Как раз в это время мы с Черномырдиным отправились с визитом в Китай. Березовский туда за нами прилетел. Был нервный часовой разговор в душной комнате российского посольства в Пекине. Кончился он тем, что Черномырдин сказал Березовскому: "Чего вы от меня хотите, я не могу пойти против Немцова, он же преемник". "Он и визу поставил только потому, что знал: я сам с Березовским разберусь", — улыбается Немцов.
Несостоявшийся преемник
На самом деле преемником Ельцина в то время был сам Черномырдин, а вовсе не Немцов. "[В марте 1998 г.] его и отправили-то в отставку официально, чтобы дать возможность сосредоточиться на политической борьбе", — говорит ректор Академии народного хозяйства при правительстве Владимир Мау. Он напоминает, что Ельцин периодически говорил разным людям, что они преемники, а потом смотрел, как они себя проявят, — это была форма искушения. Но с Черномырдиным все было всерьез. Это подтверждает и дочь первого президента России Татьяна Юмашева: в своем блоге она пишет, что Черномырдин был самым близким человеком для Ельцина в российской политике. Во время операции на сердце Ельцина 5-6 ноября 1996 г. именно он исполнял президентские обязанности. "Но [осенью 1998 г.] он переоценил свои силы и административный ресурс во время попытки вернуться в премьерское кресло: вместо того чтобы вести работу с отдельными депутатами-коммунистами, которых было большинство, договаривался только с руководством фракции КПРФ, — напоминает Алексей Митрофанов, бывший председатель комитета Госдумы по геополитике. — Контригру в это же время вел мэр Москвы Юрий Лужков, который сам мечтал стать премьером и договаривался с коммунистами, чтобы сперва прокатили Черномырдина, а потом проголосовали за него. В итоге пост не достался ни тому ни другому".
"И несбывшиеся грандиозные планы, которые он строил вместе со своим будущим правительством. И еще более амбициозные планы на 2000 г., поскольку папа в своем телеобращении сказал, что именно Виктора Степановича он видит кандидатом на пост президента страны летом 2000 г. Все это рухнуло в мгновенье, а главное — после этого было понятно, что ничего уже выше и ярче у него не будет", — пишет Юмашева. После отставки Черномырдин недолго был спецпредставителем президента на Балканах, а в 2001-2009 гг. — послом России на Украине. Ельцин позднее признал, что ошибся, сняв его с премьерской должности.
Зато в 1992 г., когда парламент утвердил Черномырдина на посту премьер-министра, он сам сумел перехитрить голосовавшее за него левое большинство Верховного совета — не остановил, а продолжил гайдаровские реформы. "Тот факт, что реформы не были свернуты, — одна из его главных заслуг, — считает Мау. — В итоге макроэкономическая стабилизация растянулась до 1999 г., а на следующий год экономика начала расти — сразу после стабилизации бюджета и инфляции, как и предсказывал Гайдар". Россия проходила через полномасштабную революцию, а Черномырдин играл исключительную роль в постепенном восстановлении стабильности в стране, говорит он.
"Наверное, у Виктора Степановича так получалось потому, что к людям он относился бережно и внимательно. Не как чиновник, а как отец, — добавляет Родионов. — И никогда не принимал решений из личной корысти. Для сегодняшней политики это, знаете ли, редкость".
08.11.2010, 209 (2727)
