Сам обвиняемый Гиви Немсадзе перекладывает вину на покойного брата
Вчера в Киевском райсуде Донецка слушали дело Гиви Немсадзе, которого ранее в МВД называли главарем одной из самых кровавых банд Донецка и приписывали его ОПГ 57 убийств. Уже завтра, по вынесении решения суда, он может оказаться чистым перед нашей Фемидой.
Напомним, 27 июля Немсадзе, находящийся в международном розыске, сам явился в Генпрокуратуру, признав свою вину в укрывательстве двух преступлений. Прокуратура тут же возбудила уголовное дело по ч.1 ст. 396 ("Укрывательство" — до 3 лет тюрьмы). Но затем обратилась в Киевский райсуд Донецка с представлением о решении вопроса об освобождении Немсадзе от привлечения к уголовной ответственности. Будет закрыто дело или нет, завтра в 11.00 скажет председатель Киевского райсуда Владимир Баулин, ведущий процесс.
"Вину по этой статье (№396.- Авт.) он признал полностью. Это преступление средней степени тяжести. Закон таков, что лицо освобождается от уголовной ответственности, если со дня совершения подобного преступления и до вступления приговора в силу прошло больше пяти лет", — пояснил пресдавитель прокуратуры Владимир Миненков.
А эпизоды, в укрывательстве которых обвиняют Гиви Немсадзе, датированы 13 февраля 1992 года и 12 ноября 1998 года. В последнем случае были убиты и закопаны в братской могиле на поселке Чулковка сразу пять членов группировки Немсадзе, которых заподозрили в предательстве и подготовке переворота. Двое были застрелены в офисе "Донспецресурс" (одна из фирм, созданных Гиви Немсадзе). Еще троих в тот же вечер убили выстрелами в голову в посадке, после того как они вырыли яму для привезенных из офиса двух трупов, завернутых в полиэтилен. В эпизоде на Чулковке Немсадзе проходит, как невольный свидетель расправы, организованной его старшим братом — Гурамом. Таким же пассивным участником, по данным следствия, Немсадзе был во время убийства Владимира Курса (обокрал гараж знакомого Немсадзе. — Авт.). Тело Курса, которого "попросили" вернуть награбленное, было закопано под терриконом шахты "60-лет Советской Украины". Найти останки Купса не представляется возможным. За годы с момента его убийства террикон в месте его захоронения вырос в высоту на 30 м, а вшырь — на 50. При этом температура тлеющей породы в районе захоронения достгала до 500 градусов выше ноля! Такие данные из материалов дела зачитал судья.
В суде Немсадзе полностью открестился от своей причастности к криминалу. По его словам, его путали и путают с братом Гурамом. "Уважаемый суд, с 1959 г. мы проживаем со своей семьей на территории Пролетарского района города Донецка. У меня есть украинское гражданство, владею в совершенстве русским языком. Я работал на различных шахтах, 12 лет подземного стажа. Имею семью — троих детей (младшая дочь — 96 г.р., несовершеннолетняя). С 1991 г. я начал заниматься предпринимательской деятельностью, организовал ряд малых частных предприятий. В дальнейшем бизнес развивался, затем я организовал более крупные предприятия — "Донспецресурс", "Укрконтракт". Поскольку я вырос в Пролетарском районе, занимался долгое время спортом, тренировал детей, то был знаком со многими людьми. У меня был старший брат Гурам, 1947 г.р.. Он долгое время болел, и в 2003 году скончался. Если бы брат был жив, конечно, я не давал бы эти показания. Потому что он для меня всегда был братом, воспитывал меня в детстве. Он был судим. Мне не известно, за что. Я знаю, что он пользовался определенным авторитетом в своем мире. У него было довольно много знакомых, которые тоже были в местах лишения свободы. Отношения с Гурамом у меня были доверительные. Он мне рассказывал о некоторых эпизодах своей жизни, кое-каких эпизодах преступной жизни в Донецке. Мне это было интересно знать, потому что в середине 90-хх бизнес и криминалитет были тесно связаны и переплетались. Лично я к преступному миру отношения никогда не имел, занимался исключительно предпринимательской деятельность. Но поскольку криминал в это время пытался подмять под себя бизнес, то мне приходилось иногда пользоваться советами брата, его авторитетом. Он мне мог порекомендовать, с кем можно работать, а с кем не следует иметь дело. Иногда он мне помогал решать вопросы, связанные с работой. Но делал это исключительно при помощи переговоров. Обычно вопросы решались положительно из-за авторитета брата. Бывало такое, что брат встречался у нас в офисе с какими-то людьми, бывало, что присутствовал на планерках. Люди иногда думали, что я с Гурамом — единое целое. На самом деле я категорически утверждаю, что этого никогда не было. У него своя жизнь была, у меня — своя. Я занимался бизнесом и вообще он меня держал всегда в стороне от своих дел. По слухам, я в районе слышал, что меня ассоциировали с определенной группировкой, что у меня есть бригада. Это и связано с тем, что в то время было много покушений на бизнесменов (в том числе и меня) — я вынужден был нанимать крепких спортивных ребят в охрану. Так получилось, что я невольно оказался причастным к совершению некоторых преступлений. Об этом я подробно рассказал в своей явке с повинной", — исповедался перед судьей Гиви Немсадзе.
"Мне сказали, что в сыновей стрелял Гиви"
Присутствующая на заседании суда потерпевшая Валентина Мишакова (ее два сына — Вадим и Александр — были убиты и закопаны на Чулковке 12 ноября 1998 г. — Авт.) заявила, что в смерти ее сыновей виноват именно Гиви, а не Гурам Немсадзе. "С Гиви перевели стрелки на Гурама. А Гурама тогда вообще не было в Донецке — это знают все. Он не при делах... А сколько документов исчезло во время следствия, в том числе видеозаписи. Третья часть только осталась", — выступила перед судом женщина.
Валентина Мишакова также высказала опасение за свою жизнь. "Мне четко сказали, что в моих сыновей стрелял Гиви. Но я не могу называть фамилии тех, кто говорил, так как все боятся. Мне сказали, что я после сегодняшнего суда не больше полугода проживу", — пожаловалась судье мать погибших братьев Мишаковых.
Во время дачи показаний женщина также вспомнила, как в ноябре 98-го пропали ее сыновья и как она пыталась безуспешно их отыскать. "Нам долго морочили голову, я добилась встречи с Гиви Немсадзе. Я стала спрашивать: "Где же ребята?!". Он сказал, что мы их ищем, не знаем, куда пропали. Где-то через полтора года после пропажи сыновей стали просачиваться слухи, что их убили. А точно я все узнала только в 2005-м, когда следователи обнаружили захоронение с останками тел", — рассказала она.
