Эпоха Web 2.0, по-моему, уже на исходе. Профессиональную работу нельзя заменить любительской. Тысячи блогов не могут заменить качественный профессиональный анализ, экспертную оценку, комментарий человека, который конкретной проблемой занимается глубоко, серьезно, регулярно.
В Киеве Александра Роднянского в медиа- и киносообществе все чаще вспоминают ностальгически, этому поспособствовали перемены, произошедшие за последние несколько лет на канале "1+1".
Не надевая розовых очков, все же следует заметить, что в бытность Роднянского в Киеве, от всего украинского мира ТВ и кино его выгодно отличал масштаб амбиций и наличие кинематографической культуры, что в дальнейшем, после переезда в Москву, позволило быстро добиться успеха, совмещая занятия медиабизнесом и кинопродюсирование.
Судя по проектам, Роднянского в большей степени всегда интересовало влияние, чем коммерческий успех, хотя в последнем ему точно не откажешь.
Разумеется, можно спорить о качестве тех или иных его проектов, можно рассуждать о том, дотягивают ли они до планки, которую он сам устанавливает, можно не принимать конформизм по отношению к украинской власти в канун выборов 2004 года... Однако, очевидно то, что если бы он остался в Украине, медийный ландшафт был бы иным, да и собственно говоря, кинематографический тоже.
"Украинская правда. Жизнь" поговорила с Александром Роднянским о гражданском обществе, украинской идентичности, перспективе общественного телевидения и украинского кино.
- В связи с тем, что происходит в Украине и России, вы вообще верите в то, что называют гражданским обществом? Или это, скажем так, не универсалия: то, что родилось в условиях становления демократии в Европе и США, не работает в Украине или России.
- Я растерял многие из убеждений и, казалось бы, азбучных истин, выработанных 20 лет назад в ходе изменения мира — крушения СССР и очевидной победы западной модели демократии и гражданского общества.
Я знаю, это звучит банально. Как, впрочем, промежуточные результаты любого жизненного опыта. Я не сразу понял, что очень многое из того, что работает в США и, совершенно иначе, но тоже работает в странах Европы, у нас — в России и Украине, либо вовсе не принимается, либо адаптируется с большим трудом.
Мне не сразу стало очевидно, что гражданское общество выстраивается лишь при условии категорически иного морального и образовательного уровня тех, кто это самое гражданское общество и должен составлять.
Поэтому, ответственность власти и заключается в осуществлении культурной и образовательной политики. Иначе все обречено.
- Звучит пессимистично. Как в этой связи вы оцениваете перспективы украинской идентичности?
- Вот это действительно грустная история. Неглубокий и необразованный человек, каковым оказался Ющенко, войдет в историю, на мой взгляд, как один из самых неудачливых лидеров. Тот шанс, который он получил в 2005, не был реализован.
Единственное, что Ющенко попытался сделать — изменить представление о национальной идентичности, создав образ романтической, патриархальной, провинциальной Украины со своим пантеоном героев, языком и мифологией.
Не нужно большого ума, чтобы сказать: идентичность 45-миллионной страны, живущей в XXI веке, говорящей на разных языках, исповедующей разные религии, нельзя строить на архаичных принципах, близких лишь части народа. Невозможно.
Для успеха украинской идентичности необходимо принять вызовы современности, способные обеспечить конкурентоспособность страны. Как в Южной Корее: именно экономический и образовательный прорыв обеспечил идентичность ее граждан, несмотря на раскол с Северной Кореей.
- Если бы от вас зависело, на что поставили бы?
- В Украине нет нефти, металлургия зависит от цен на газ. Единственное, что могло бы быть преимуществом, учитывая историю и традиционные дарования народа — это, конечно, качество человеческого ресурса. Говоря проще, люди. Их образование, потенциал и способности. И в будущем — наука, идеи, высокие технологии.
Я бы безусловно говорил об открытом обществе в многонациональной и многоконфессиональной стране, об особых условиях, которые позволили бы развиваться свободной экономике. И никогда бы — о языке и исторических обидах.
После победы оранжевой революции нужно было звать во власть не бездарных и аморальных людей, с которыми все было обречено, а экспертов со стороны, из Гарварда, Йеля и Стэнфорда. Хотя бы для осознания собственной отсталости и невежества.
Украине надо было строить иное государство, не по аналогии с Россией или Польшей. Миф про мятежную нацию, которая боролась с разными оккупантами — это разъединяющая и очевидно лузерская позиция: весь пантеон героев заняли люди проигравшие, нет ни одного победителя.
- Как думаете, Украина обречена на то, чтобы повторить происходящее в России?
- Думаю, нет. В России своя специфика. Огромная страна, в которой в силу невероятных масштабов, мультиэтнического фактора и многоконфессиональности, главными вызовами являются поддержание территориальной, культурной и экономической целостности. И модернизация.
Всегда в российской истории эти задачи приводили в движение центростремительные механизмы — то, что сегодня называется вертикалью власти. Ничего кроме федеральной власти, естественных монополий и медиа объединить страну не может. И, конечно, традиции и история великой империи — многовековая история российской государственности.
Украина — принципиально отлична. Наследия и груза традиций государственности у нее нет. Можно придумать модель, создать образ будущей страны и попытаться его осуществить. Не опираясь на неудачный опыт предшественников.
- Вы снова занимаетесь ТВ. В том, что касается цензуры и самоцензуры, где проходит граница допустимого?
- Я работаю в Национальной медиа группе — компании, к счастью, связанной с независимым сегментом журналистики. РЕН-ТВ и "Петербург — Пятый канал" — каналы содержательные, качественные, те, с которыми связаны наиболее репутационные проекты российского информационного эфира — от "Новостей 24" с Михаилом Осокиным, до "Недели" с Марианной Максимовской. Они освещают все то, что происходит в стране, компетентно и остро. Поэтому с точки зрения цензуры, не думаю, что работа на этих каналах категорически отличается от ситуации в Украине.
- Есть ли негласные правила того, что можно, а что нельзя делать?
- Есть внутренние правила, связанные с брендами телеканалов. В случае с РЕНом — социальным, острым и актуальным, и "Пятым" — познавательным и компетентным. Повторюсь, Национальная медиа группа, в этом смысле, категорически отличается от многих российских компаний. И это достаточно легко отследить, РЕН-ТВ доступно в Украине.
- Что думаете о перспективе общественного телевидения?
- Это вопрос о гражданском обществе. Общественное телевидение по определению -инструмент гражданского надзора над состоянием дел в стране.
Все институты гражданского общества могут функционировать в условиях неписанного общественного договора — это касается и тех, кто смотрит телевизор, и тех, кто его делает. В Европе, где успешно функционирует общественное ТВ — другие люди, иначе воспитанные, они иного хотят от жизни, у них иная система ценностей, иные этические нормы.
Люди, которые ежедневно лгут, для которых коррупция стала неотъемлемой частью жизни, не могут на полном серьезе требовать общественного телевидения и рассчитывать на то, что оно сможет функционировать. Это как со сталинской конституцией: на бумаге — одной из самых демократических в истории, в реальной жизни — беспредел, произвол и репрессии.
Точно так же и общественное телевидение. Назвать общественным мы можем что угодно, но на практике оно окажется безусловно зависимым от правящего класса, как и государственное ТВ: кто приходит к власти, тот и контролирует госканалы. Разве это не очевидно? Удивлюсь, если это кого-то на сегодняшний день может обманывать.
Верю только в одно — в иммунитет, который должен быть выработан образованием, совершенно иной системой ценностей. Все должно начинаться со школы и продолжаться на следующих ступенях образования. Это принципиально.
- А что касается интернет-ТВ?
- Мы часто оказываемся заложниками красиво звучащих слов. Интернет-телевидение означает не более чем распространение в интернете телевизионных каналов. Никто не снимает с повестки главный вопрос — контент. Ключевым в ТВ остается вопрос — что мы показываем, кто делает, как делает, на какую целевую аудиторию рассчитано.
Иными словами интернет-ТВ — не более чем широкополосный доступ, новая технологическая платформа, предоставляющая дополнительные опции, которые можно и нужно освоить. Но Web 2.0 — эпоха, характерная, прежде всего, тем, что контент создают сами потребители, по-моему, уже на исходе. Профессиональную работу нельзя заменить любительской.
Тысячи блогов не могут заменить качественный профессиональный анализ, экспертную оценку, комментарий человека, который конкретной проблемой занимается глубоко, серьезно, регулярно. Потребитель может комментировать и интерпретировать по-своему, это дает живой эффект, но не более того. Могу ошибаться, но в сакральные преимущества интернет-ТВ я не верю.
- У вас есть конкретные планы украинских проектов?
- Пока нет. Продолжу снимать фильмы и сериалы в Украине, но принципиально жду стабилизации ситуации: не люблю эмоциональных эйфорических периодов, когда захватившие власть обустраиваются. Не имею времени, чтобы упражняться в дискуссиях, из этого периода вышел давным-давно. Я умею строить, а не разрушать чужие проекты. Подожду, когда в Украине понадобятся созидательные действия, а дальше посмотрим...
29.06.2010
