После "Фаины" моряк Юрий Лисютин снова был в рейсе. В последние дни жизни пытался раздобыть денег на операцию для дочки.
Вчера в Одессе провели в последний путь одного из бывших заложников "Фаины" — моториста Юрия Лисютина. Моряк повесился в собственной квартире. Тело Лисютина обнаружил вечером 10 мая его родной брат — Геннадий. Напомним, что украинское судно "Фаина", перевозившее оружие в Африку, было захвачено сомалийскими пиратами в сентябре 2008 года и освобождено лишь через 5 месяцев — в феврале 2009 года. 20 членов экипажа пережили голод, побои пиратов и неоднократную имитацию расстрелов.
По словам Геннадия Лисютина, смерть Юрия стала для него полной неожиданностью. "За несколько дней до этого я разговаривал с братом. Но ничто не предвещало беды. Я знаю, что у брата были определенные трения с фирмой, от которой он ходил в рейсы. Но для суицида нужны основания чрезвычайные. Поэтому мы никого не виним. Нам трудно понять мотивы поступка Юры...", — пояснил родственник моряка. Моторист с "Фаины" Иван Герелюк считает, что страшный поступок связан с долгой депрессией (напомним, один из экс- "фаиновцев" рассказывал накануне о том, что безденежье и нервный срыв довели Лисютина до серьезного запоя, из которого он пытался выйти на протяжении полугода). "Пока мы были в плену, о нас говорили все и клялись, что помогут. Когда нас освободили, только ленивый не пиарился на нас. Обещали и реабилитацию, и своевременную выплату компенсаций. Но потом о нас забыли...", — утверждает моряк, переживший показательный "расстрел" в сомалийском плену.
Моряки с "Фаины". Юрий Лисютин — посередине. Фото из личного архива И. Герелюка
Юрий Лисютин был одним из пяти членов экипажа, которые предъявили материальные претензии к оператору "Фаины" — крюинговой фирме Виктора Муренко. "Юра повесился от безнадеги. Муренко выплатил ему лишь треть того, что был должен. Перед смертью Юра искал деньги на операцию для дочки — Виолетты. Пытался одолжить у друзей, но мы тоже сидим без денег. Сейчас пытаемся через суд взыскать деньги с Муренко, а это очень долгий процесс", — утверждает друг погибшего матрос "Фаины" Алексей Кочерга.
После плена Юрий Лисютин снова ушел в море на судне "Зоя", причем фирмой-нанимателем опять была компания "Томэкс" Виктора Муренко. "У него (Лисютина — Авт.) была договоренность с Муренко, что он не будет работать на рейсах, которые проходят через "пиратские" зоны. Но Лисютина обманули. Уже на борту Юра узнал о том, что судно пойдет через Аденский залив. Он сразу заявил капитану, что лучше спишется с борта "Зои" в ближайшем порту, чем снова попадет в плен, сказав: "Я этого снова не переживу!". Вместе с ним списались 8 членов экипажа", — рассказал Алексей Кочерга. В свою очередь Виктор Муренко говорит, что опасности для Лисютина не было. "Он, когда узнал, что судно пойдет через Аден, подговорил несколько матросов списаться с судна. Этим он причинил ущерб компании — ведь судно лишилось почти половины экипажа. Никаких долгов перед ним у меня не было. Более того — он меня просто умолял взять его в новый рейс, хотя я не хотел", — рассказал нам Муренко.
Алексей Кочерга предоставил "Сегодня" запись одного из последних телефонных разговоров с покойным. Приводим его часть. Лисютин: "Леш, вы собираетесь судиться с Муренко?" Кочерга: "Да, уже есть исковое заявление, ты присоединяешься к нам?" Лисютин: "Однозначно. Муренко же не доплатил мне денег даже за второй рейс на "Зое". Когда мне стали выплачивать зарплату, то сказали, что высчитывают деньги за "Фаину". Я спросил: за что? Муренко ответил: ну да, ты же знаешь, вы же должны. Короче, мало того, что мне не доплатили денег за "Фаину", так еще и три тысячи долларов остался должен за второй рейс. Сейчас у меня ни копейки денег. Нужно на дочку, нужно как-то жить. Хотя бы сто баксов у кого-то одолжить — не получается. Так что нужно судиться".
Крестная Лисютина — Валентина Курандо утверждает, что Юрий после плена постоянно нуждался в деньгах. "Родные и соседи его подкармливали. Он говорил, что его обманули судовладелец и владелец крюинга", — поделилась она. С ней соглашается и соседка Юрия. А сестра моряка Татьяна Курьяновская с горечью вспоминает: "Он всегда хотел есть. Но денег у него не было не только на дочь, но даже на свое пропитание".
