- Вадим Юрьевич, даже после выборов многие политики были уверены, что приход к власти Виктора Януковича ничего не изменит. Не удастся сформировать коалицию без принципиальных для ПР компромиссов. Соответственно и правительство будет коалиционным, и шанс стать премьером есть чуть ли не у Ющенко. Но все вышло иначе, регионалы решили ни с кем не договариваться...
- Да, они отказались договариваться. Потому что договариваться с нынешним парламентом сложно. Много сторон, достаточно завышенные ставки и риски, которые невозможно оценить. Партия регионов на все это посмотрела — на толпы переговорщиков, желающих попасть в правительство — и приняла принципиально новое решение. Она вернула политическую систему к той форме, которая существовала в конце 90-х годов.
- Вы преувеличиваете? Полномочий у президента не прибавилось...
- Изменение порядка формирования коалиции привело к тому, что основной политической единицей в парламенте стала не фракция, а отдельный депутат. Как и в конце 90-х, Верховная Рада структурировалась не на основе коалиции власти и противостоящей ей оппозиции, а представляла собой некую корпорацию депутатов. И сейчас она, я бы сказал, откатилась от модели европейского политического представительства к Верховному Совету полусоветского типа.
И второе: основным в стране стал институт президентства, он подавил институт партий. Премьер-министр больше не политическая фигура, президент имеет полное влияние на исполнительную вертикаль, и в парламенте у президента тоже большинство.
ТИМОШЕНКО КАК ВТОРОЙ ПОЛЮС
- То есть даже без прежних полномочий президент сосредоточил в руках все рычаги управления страной? К чему это приведет в перспективе, как вы считаете?
- В перспективе это может привести к восстановлению Партии регионов как партии власти. Она, рассчитывая на депутатов-перебежчиков, уже не будет нуждаться в постоянной поддержке других фракций. Тех же коммунистов или Блока Литвина, которые часто завышали свои требования при формировании нового правительства.
Что для них важнее всего сейчас — это чтобы не дай бог Тимошенко не превратилась во второй полюс политической системы, который, как магнит, манил бы к себе разочарованных. Поэтому делается все, чтобы распорошить силы, группирующиеся вокруг Тимошенко.
В идеале модель для ПР следующая: сама Партия регионов — крупная мажоритарная фракция в парламенте и обществе, а вокруг — "миноритарные акционеры" — небольшие партийки, с которыми можно ситуативно договариваться, не зависеть на самом деле ни от кого...
- Хорошо это или плохо?
- Это политически целесообразно — быстро сформировать власть, восстановить президентскую вертикаль, восстановить управляемость государства. Потому что страна не выдержит новых парламентских выборов, не может ждать по полгода формирования коалиции и назначения правительства, равно как и выполнения предвыборной программы президента.
ВЛАСТЬ МОЖЕТ ПОПАСТЬ В ЛОВУШКУ СТАБИЛЬНОСТИ
- То есть все в порядке, никаких проблем не предвидится?
- Нет, все в порядке лишь в краткосрочном периоде. А если посмотреть на ситуацию шире? У нас экономические сложности — проблемы с налогами, бюджетом, региональная политика. Плюс настроения в обществе — у одних регионов завышены ожидания, у других, наоборот, полное разочарование. Прибавьте сюда перспективу непопулярных реформ, которые неизбежны и заденут и социальную сферу. Получается, что власть, которая уже взяла на себя всю ответственность за решение проблем, на фоне предстоящих проблем может попасть в ловушку стабильности. Власть будет стабильна, а общество — нет!
- Ну а разве это хуже ситуации времен Ющенко? Ведь общество тоже было нестабильно. Вдобавок была нестабильна и власть...
- Видите ли, тогда было коалиционное правительство, была дискуссия. Свобода слова давала возможность существующему недовольству выйти наружу, возникал эффект обсуждения, который гасил аффект страстей, недовольства и т.д.
Даже когда правительство было недружественным президенту, как в 2006 и 2007 годах, во времена премьерства Януковича и Тимошенко, — конфликты были между президентом и премьером, внутри парламента и даже внутри правительства. И это выражало общественные настроения. Конфликт в обществе передавался на плоскость власти, и каждое решение принималось после дискуссии — как компромисс.
Политика, особенно в такой специфической стране, как Украина, наверное, не может быть иной. Когда власть пытается подчинить все своему курсу и своим программным установкам, получается, что внутри власти никаких противоречий нет, но они же есть в обществе! А это опаснее, потому что это может вылиться в неконвенциональный, "немирный" конфликт.
Можно, конечно, сузить сферу свободы слова, но общественные конфликты от этого никуда не денутся. Только теперь эти конфликты не будут обсуждать, как раньше, в виде спора политиков на ток-шоу. Это будет спор одного региона Украины и другого. В одном регионе будут ставить памятники Сталину, а в другом — памятники Бандере. И это намного хуже. Стабильность в обществе не может быть обеспечена одной только дисциплинарной машиной власти.
10 ЛЕТ НАЗАД ЯНУКОВИЧУ БЫЛО БЫ ГОРАЗДО ЛЕГЧЕ
- Иными словами, как и раньше, требуется поиск компромиссов. Вы считаете, что нынешняя власть этого не понимает?
- Нынешняя власть неоднородна. Есть группы интересов, группы олигархов, у которых разные цели. Например, так называемая газовая группа ("Фирташ и Ко") нацелена на то, чтобы получить сниженную цену на российский газ, восстановив рентабельность своих предприятий. Это, скажем так, экономически консервативная группа, и дешевый газ — все равно не прорыв для страны. Снизить цену на газ Россия может лишь в обмен на комплексные уступки. А это неизбежно ударит по интересам других влиятельных групп — как в окружении президента, так и в целом в стране.
Но есть и прогрессивные группы во власти, которые понимают, что без либеральных и экономических свобод не будет экономического роста. Ахметов, например, сказал: "Демократия входит в стоимость государства".
Но сейчас, очевидно, когда решаются конкретные конъюнктурные задачи, на первый план вышла группа газовиков, потому что эти задачи упираются в вопрос цен на газ. Януковичу сейчас важно любой ценой запустить мотор экономического роста, а не ждать, когда экономические реформы, например либерализация среднего и малого бизнеса, дадут отдачу (это произойдет в лучшем случае через год-два).
- Как, по-вашему, нужно действовать Партии регионов, чтобы закрепить успех и избежать всех прогнозируемых вами проблем?
- Успех у ПР будет в том случае, если у них стабильность во власти приведет к успехам в экономике. И нестабильность в обществе компенсируют успехами в социальной политике — ростом благосостояния, эффективной пенсионной системой, медициной...
Грубо говоря, с успехом в реформах можно будет купить лояльность людей, если они даже в чем-то не согласны в идеологическом смысле.
- А если реформы не принесут быстрого успеха?
- Тогда человека можно купить только свободой! Она ничего не стоит; сейчас говорят: мы создадим миллион рабочих мест... Не надо их создавать, дайте свободу — и люди сами создадут себе рабочие места. Они сгенерируют идею, найдут инвестора, организуют предприятие, правда, при этом люди станут экономически независимыми и влиять на них политикам будет сложнее. И функция власти в таком случае будет определяться контрактом с людьми, которые не ждут 200 гривен под выборы, а ждут разумной политики.
Если бы команда Януковича пришла к власти 10 лет назад, ей было бы намного легче реализовать свои планы. А сегодня истощение советского индустриального ресурса, помноженное на экономический кризис, приводит к тому, что уже не будет такого притока капитала, не будет низких цен на энергоносители и спроса такого на продукцию металлургического экспорта не будет. А это ворох проблем, который одна команда не сможет потянуть ни интеллектуально, ни морально, ни политически...
Политикам надо понять, что постсоветский мир с передавшейся по наследству от СССР рентной экономикой заканчивается. Нужно переходить к миру прибавочной стоимости, производить настоящий продукт, а не торговать сырьем. А для того чтобы создать реальную добавленную стоимость, нужно дать экономическую свободу людям. Чтобы они сами производили, включив мозги, чтобы креативный предпринимательский класс запустил мотор экономического роста. Это как раз и есть вопрос свободы — в данном случае экономической.
