В Умани перед одним из первых официальных паломничеств брацлавских хасидов я побывал от МВД еще в сентябре 1996 года. До этого ритуалы проходили практически подпольно.
Не поверите, но наша бригада, на которую возлагалась координация действий всей милиции, состояла из двух человек. Меня — главного инспектора министерства, и замнача УВД Черкасской области по общественной безопасности.
Мы тогда с удивлением смотрели на обнесенный ветхим заборчиком участок с камнем-могилой рабе Цадика Нахмана — типичная провинциальная картина заброшенного домовладения, вскоре стала главной святыней хасидов всего мира.
Этот "святой" участок вскоре после первого паломничества продавали трижды. И все три раза — ненастоящие хозяева, правда, это не мешало им каждый раз увеличивать стоимость черкасской земли до неимоверных размеров. Последняя цена участка составила 15 000 долларов США за сотку, и очередной гражданин Израиля обратился в уманскую милицию с заявлением о мошенничестве.
Надо отметить, что с каждым новым числом паломничества рос уровень криминальной смекалки и израильских гостей. В Умани появлялись какие-то "ничейные" ларьки и киоски, товар которых специализировался исключительно для дорогих гостей — последователей рабе Нахмана.
Кроме того паломников во время ритуального праздника очень часто находили в пикантных ситуациях: с местными проститутками и в состоянии сильного алкогольного опьянения. Причем на замечания украинских правоохранителей хасиды не реагировали, буквально "посылая" наших милиционеров.
Надо отдать должное израильским полицейским, специально откомандированным в Украину для обеспечения безопасности хасидов. Не имея на нашей территории никаких формальных прав, они, тем не менее, надевали свою форму, и своим внешним видом заставляли соотечественников соблюдать правопорядок. Не церемонясь, применяли грубую физическую силу — полицейских в Израиле уважают, или же боятся. В этом большой разницы нет.
При этом вся ответственность за безопасность израильских паломников и лиц, их сопровождавших, всегда лежала на украинской милиции. В среднем каждый год к нам прибывает около 20 000 гостей. Милиционеры начинают их встречать еще в аэропортах Киева и Одессы, где для хасидов "бронируются" целые терминалы с отдельными выходами.
Далее колонны гостей, следующих в Умань, чтобы с ними как бы чего не вышло, сопровождают сотрудники ГАИ. Прибывших в Черкасский райцентр последователей Нахмана, расселяют либо централизованно большими группами в отелях, общежитиях, либо по десять-двадцать человек в жилых массивах Умани. Все эти места берутся под охрану милиционерами патрульной службы, которые отвечают не только за здоровье, но и за материальное состояние гостей, которые в дни паломничества не имеют права ничего делать, даже слить после себя сливной бачок унитаза или же закрыть входную дверь, ложась спать.
О религиозной "беспомощности" брацславских хасидов хорошо наслышаны как отечественные, так и зарубежные жулики, которые в эти дни осуществляют свой "хадж" в Умань.
Кстати, опять же среди всевозможных "залетных" карманников и домушников много израильских земляков дорогих гостей. С ними должна бороться бригада местных сыщиков, усиленная прикомандированными операми из других регионов страны, в которых преступность в это время меньше не становится.
В этом году, как впрочем и предыдущих, уманских гостей в усиленном режиме охраняли полтысячи работников милиции, 62 единицы транспортных средств и 15 служебных собак. Эта дополнительная работа обойдется МВД, по заявлению ее министра Луценко, в сумму 666 тысяч гривен. Число знаковое, однако, подобная сумма фигурировала во все годы.
Правда, ее всегда старались уменьшить "звонки" из секретариата президента, по поручению высокопоставленных гостей, которые финансовые вопросы, судя по всему, предпочитали решать именно там, а не с руководством МВД.
Ранее, в 2005 году, Луценко пошел на эти уступки, возложив часть затрат на бюджет милиции. В этом году "особые" отношения МВД и секретариата президента, похоже, позволят милиции остаться "при своих": будет финансирование — будет охрана.
И это уже радует: подобный подход, и отсутствие отдельных политических пристрастий вполне производит впечатление государственного подхода. К чему бы это?
