Каждый раз, когда въезжаю в Зоне отчуждения Чернобыльской атомной, чувствую одно и то же: жизнь осталась позади, за колючей проволокой ограды, а впереди — пустота, где остановилось время, где все живое исчезло, убегая от смертельной радиации. Здесь будто физически чувствуешь страх, который поселился в живописном крае свыше двадцати лет назад.
По дорогам страшно ездить одному, не то что пройтись по улицам городов-призраков, сплошь поросших кустарниками.
Но, оказывается, все не совсем так, и подобные впечатления возникают лишь у тех, кто очень редко попадает сюда. Для посвященных жизнь внутри запрещенных территорий бурлит по своим, неписаным законами. Охота, рыбалка, кражи металлолома, лесозаготовки и песок — неполный перечень того, что магически притягивает любителей острых ощущений и легких денег.
Так что же сегодня представляет собой Зона отчуждения Чернобыльской АЭС? Надежный барьер, защищающий весь мир от смертельных последствий покорения человеком природы, или рай для браконьеров, "черных" искателей металла и дешевого строительного материала?
Прокуратура Киевской области взялась за поиск ответа на это далеко не будничный вопрос. Ведь все, что вывозится и вытаскивается за пределы, не проходит никакого контроля и свободно странствует по Украине вместе с зарядом радиации, неся смертельную опасность. А может быть, и нет — кто его знает...
Чтобы сдержать расползание защитного буфера, в Чернобыле состоялось расширенное заседание коллегии прокуратуры Киевской области по вопросам надзора за соблюдением законодательства на этой территории.
Сразу скажу, осадок после совещания остался нехороший. Напрашивается неутешительный вывод: зона отчуждения ЧАЭС довольно условно выполняет свою функцию защитного барьера между миром "загрязненным” и миром "чистым". Контроль за тем, что здесь происходит, практически не ведется.
Больше всего вопросов — к санэпидемслужбе, представленной солидным коллективом почти в 30 человек. Как показала проверка облСЭС и прокуратуры, на всех объектах ответственности местной санстанции санитарно-эпидемиологические нормы грубо нарушаются.
Повара и продавцы не проходят полного медицинского осмотра, есть случаи реализации продуктов питания с истекшими сроками пригодности, не все они имеют документы о качестве и безопасности. Контроль радиационного состояния питьевой воды не проводится с 2008 года, как и дезинфекция и профилактическая чистка артезианских скважин и колодцев.
Расположенные вблизи водоохранной зоны реки Припять полигон твердых бытовых отходов "Лелёв" и пункты временной локализации радиоактивных отходов "Нефтебаза" и "Песчаное плато" не отвечают требованиям безопасной эксплуатации. А лабораторный контроль за наличием вредных веществ в воздухе, воде и почве санитарной службой давно не проводился. И что там летает и плавает — точно не известно.
Теперь учтите, что в зоне отчуждения — около десяти специализированных госпредприятий, постоянно работают свыше 2,6 тыс. человек. Еще почти 3 тысячи — ежедневно трудятся на атомной станции. Поэтому угроза вспышки инфекции полностью реальна. Вопрос только во времени — когда прорвет.
Однако, как выяснилось позже, удивляться особенно нечему. Руководитель Чернобыльской СЭС Петр Безвербный два месяца отсутствует на рабочем месте — отпуск, лечение, потом опять отпуск и так далее по кругу. Даже прокурор области не смог его поймать. И заседание прошло без главного "героя"-санитара. Поэтому спрашивать, почему местная СЭС не выполняет свои функции да еще и игнорирует все предписания прокуратуры, не с кого было. Человек, который вышел “отдуваться” за всех, пытался что-то объяснить, но ничего из этого не вышло. Так вопросы прокурора и растворились в воздухе.
Следующей “под раздачу“ попала экологическая инспекция. Эта служба отличается постоянно. Только не подумайте, что сенсационными задержаниями браконьеров. По определению прокурора области Александра Гардецкого, занимаются они “не тем, что нужно, а тем, что выгодно” — эдакие “коммерсанты”. Только за последний год, сообщил он, восемь человек из экологического надзора были задержаны за незаконную охоту в зоне отчуждения. Это те, которые попались.
“А главный эколог области, — продолжал прокурор, — проверяет своих подчиненных путем периодических заездов на охоту”. Со стороны подумалось: довольно серьезные обвинения, может быть, Гардецкий перебарщивает? Но когда слово дошло до Анатолия Артемчука, главного экологического инспектора Киевской области, сомнения исчезли.
"Всего за восемь месяцев пребывания в должности я просто не имел возможности коренным образом изменить состояние дел в зоне отчуждения ЧАЭС", — начал свое выступление чиновник. Нужно было видеть, как округлились глаза присутствующих прокуроров. Не такого ответа они ждали. О расширенной коллегии было известно еще в мае. И за три с лишним месяца господин Артемчук смог придумать лишь такое оправдание. То ли он считал собравшихся, простите, полными дураками, то ли сам до сих пор не вырос из школьных штанишек, когда объяснял учителю, почему не решил задачу.
Возник уместный вопрос: "А чем же Вы, уважаемый, эти восемь месяцев были так заняты?” В области проблема Чернобыля чуть ли не первоочередная для любого госчиновника. Конечно, если он занят государственными делами, а не личными. Следуя логике этого чиновника и сравнив масштабы, президента Украины нужно избирать за два года до инаугурации, чтобы он имел время войти в курс дел...
А после прокурорского нагоняя руководитель инспекции вышел во двор, вдохнул свежего воздуха и неспешно подошел к своей машине. Новенький джип “Тойота RAV 4” весело мигнул фарами и спрятал за тонированным стеклом своего владельца от лишних глаз.
Поэтому пока главный эколог-защитник “въезжает” в должность, в запрещенной зоне охотятся на дичь, которой здесь развелось множество, ловят рыбу, собирают ягоды, заготовляют древесину и вывозят песок, в основном прямиком через пункты пропуска. Один из таких грузовиков с 15 т металлолома, который вывозили из зоны через КПП, прокуратура задержала. Четверо виновных уже осуждены.
Не меньшую опасность несет и река Припять — одна из основных артерий Днепра. В ней до сих пор ржавеют 27 радиоактивно загрязненных барж, которыми в первые дни аварии на ЧАЭС везли щебень, песок и т.д. Не закончено укрепление дамбы от размыва, не ликвидированы скважины и колодцы. Если все так и оставить, то опасные вещества могут попасть в подземные воды и Днепр, откуда прямая дорога к нашим с вами домам. И это не какая-то абстрактная угроза, а вполне вероятный, хотя и пессимистичный, сценарий.
Но как теоретически закрытая зона превращается в место прогулок? Стражи порядка говорят, что не последнюю роль играют самоселы — люди, которые по разным причинам вернулись туда, откуда их выселили в 86-м. Все 259 (хотя цифра может и отличаться — в зависимости от того, кто ее озвучивает) имеют прописку в Иванковском районе Киевской области. Вот так просто, без указания населенного пункта, улицы и номера дома. И заставить их покинуть опасные места невозможно, закон не позволяет.
Вот так, под предлогом якобы посещения родственников, — что, оказывается, не запрещено, — в зону въезжает кто угодно. А когда уже попал за колючку, двигай на все четыре стороны. Как рассказывалось выше, контролировать никто не будет. Это увидел собственными глазами и прокурор.
В канун коллегии, рассказал Гардецкий, он решил лично убедиться, что творится на территории его ответственности. Прокурор зашел к женщине, которая уже много лет незаконно проживает в зоне принудительного отселения на берегу Припяти.
Она заверила, что ухудшения здоровья не чувствует, за все время больше болеть не стала, обрабатывает огород и держит небольшое хозяйство. А выращенное возит в качестве гостинца внучке в Киев. И к черту ту радиацию! Ее же не видно. А вот сосед, разговорилась женщина, откармливает свиней и продает мясо, за ограждением, в "чистом" мире. На том, что никакой продукт не проходит никакого контроля качества, останавливаться уже не будем.
Кроме кур, во дворе женщины прокурор увидел еще и приличный джип, хозяина которого нигде не было видно. Когда же поинтересовался, услышал, что это родственник приехал помочь с картошкой — старая, мол, сама не справлюсь. А через несколько минут появился и сам "родственник", но не с огорода — причалил лодкой, полной свежепойманной рыбы. Так бы он и уехал с карасями прямо на один из базаров, возможно и киевских, если бы не любопытство Гардецкого. Уже возвращаясь, прокурор где-то встретил патруль милиции и направил их к нарушителю составлять протокол. А сами местные милиционеры ничего не видят? Рыбу же ловят постоянно. Уже ли привыкли к подобному и не считают правонарушением?
Версий может быть много. Вывод напрашивается один: контролирующие органы, милиция, охрана периметра зоны отчуждения своих функций в полной мере не выполняют. Они уже сплелися в круговой поруке, закрывают глаза на нарушения, не вступают в конфликты. Как одна семья, мусор из которой не выносится.
Для оправдания можно указать лишь на одно — отсутствие надлежащего внимания со стороны государства. В прошлом году финансирование всего комплекса зоны отчуждения осуществлено на 72% плана. По состоянию на конец весны 2009 г. задолженность по зарплатам составляла около 5 млн. грн., а с учетом дополнительных надбавок и коэффициентов — почти втрое больше (при этом обнаружен ряд случаев взяточничества и коррупции со стороны должностных лиц).
После 1991 года государство не дало ни копейки на укрепление берегов Припяти, хронический дефицит средств тормозит введение в эксплуатацию комплекса "Вектор" для сбора и вывоза особо опасных предметов. И перечислять можно дальше. Поэтому и идут люди сознательно на нарушение, чтобы как-то выжить. Хотя это их не оправдывает — слишком дорогая цена.
После такого остается лишь удивляться тому, что резервация посреди украинской земли еще как-то держится на плаву, трещит, но не расползается по швам. Но где гарантия, что мы с вами, покупая рыбу, ягоды или мясо, не покупаем несколько сот смертельно опасных микрорентген родом из Чернобыля? После услышанного и увиденного лично у меня уверенности стало намного меньше...
09.09.2009
