Николай Лаптиев — защитник Алексея Пукача рассказал, что генерал признает свою вину, но больше всего страданий ему причиняют мысли о близких, которые из-за него попали под удар.
После ареста Пукача единственным спикером, выступавшим от имени генерала, был его бывший адвокат из Донецка — Сергей Осыка. Многим он запомнился резонансными комментариями о том, что генерал Пукач никого не сдавал, и о его благоустроенном быте в специзоляторе СБУ в Аскольдовом переулке. Однако с самого начала у бывшего начальника милицейской "наружки" был только один легитимный защитник — Николай Лаптиев.
Ранее он не выступал в прессе и не делал громких заявлений. В прошлом Лаптиев уже защищал бывших подчиненных Пукача: полковника Николая Наумца (в мае 2007 года осужден на три года за похищение журналиста Подольского) и Александра Поповича, соучастника убийства Георгия Гонгадзе (в марте 2008-го получил 12 лет тюрьмы).
Николай Лаптиев не может рассказывать подробности по делу Пукача, чтобы не нарушать тайны следствия, однако на несколько вопросов "Газеты по-киевски" согласился ответить. Со слов адвоката, одиозный руководитель "эскадрона смерти", которым все представляют Пукача, не такой уж бездушный.
- Генерал трепетно относится к своим родным, особенно к дочкам. Когда речь заходит о них, у него на глазах даже появляются слезы. Его самая большая мечта — когда-нибудь выйти из тюрьмы и увидеть любимых дочерей.
- Как вы стали адвокатом Пукача?
- Мне просто позвонил человек из следственной группы Генпрокуратуры, расследующей дело Гонгадзе, и спросил: "Вы Николай Григорьевич? Слышали, что задержали Пукача?". Я ответил: "Да, конечно".
А потом звонивший добавил: "Есть мнение, чтобы вы стали его защитником". В одной из газет написали бред, будто я стал защищать Пукача, потому что лично интересуюсь его делом еще с тех времен, когда был адвокатом Поповича. Это неправда. Просто есть профессиональный долг, и, по закону, любой человек имеет право на защиту.
- Но почему выбрали именно вас?
- После поимки Пукача, конечно же, учитывая большой резонанс этого дела, следователям было необходимо побыстрее начать с ним работать. Так как дело имеет гриф "секретно", нужен был адвокат, имеющий специальный допуск к информации ограниченного пользования. У меня такой допуск есть — поэтому, вероятно, выбор и пал на меня.
- Говорят, Пукач сам хотел сдаться "органам"?
- Скажем так, в последнее время он не предпринимал никаких активных действий, чтобы обеспечить свою скрытность в этом селе на Житомирщине.
- Правда ли, что первый допрос Пукача провели без адвоката, как заявляет представитель Мирославы Гонгадзе — Валентина Теличенко?
- Нет, это не так. Нельзя назвать допросом ситуацию, когда с человеком попросту беседуют — уточняют у него имя и фамилию, говорят ему, что отвезут на медобследование и прочее. Именно такая беседа была и с Пукачем после задержания в Молочках. Первый допрос состоялся уже в моем присутствии. Уверяю вас — там все было по закону.
- Почему, по-вашему, от дела отлучили адвоката Сергея Осыку?
- Я не хочу быть рефери своим коллегам, однако не считаю, что адвокат должен быть постоянно у всех на виду и пиариться направо и налево. К примеру, Осыка увидел Пукача только в Печерском суде, когда того привезли на санкцию. Однако еще за несколько дней до этого он успел выступить с комментариями в нескольких изданиях, в которых говорил от имени Пукача, хотя с генералом не разговаривал и вообще в глаза его не видел. Мне хотелось спросить у него: "Так о чем ты говорил вчера и позавчера?".
Кстати, в суде генерал признавал, что виновен, ему надоело бегать и он хочет снять грех с души. Осыка был очень удивлен таким заявлением и явно не ожидал, что Пукач не стал отпираться. А отказался мой подзащитный от Осыки по личным соображениям. По закону, он имеет право не объяснять почему это сделал.
- А что вы думаете по поводу различных слухов о Пукаче, регулярно появляющихся в СМИ?
- Происхождение слухов мне объяснить трудно — лучше спросить у тех, кто их постоянно распускает. И вообще, меня очень удивляет, почему у прессы на слуху постоянно только дело Гонгадзе. За годы независимости в Украине погибло более трех десятков журналистов. Многие из этих смертей не расследованы до сих пор. Почему никто не вспомнит о них, не напечатает своеобразный мартиролог в газете — где родились, учились, при каких обстоятельствах их не стало…
