"Ведомости" продолжают знакомить знакомят читателей с лидерами фракций, представленных в Верховной Раде нынешнего — шестого созыва. Сегодня "Ведомости" беседуют с Владимиром Литвином.
- Владимир Михайлович, можете ли вы согласиться с оценкой спикера Яценюка, который после недавнего выхода Рады из семинедельного клинча заявил о том, что парламент пережил один из наиболее острых кризисов в истории украинского парламентаризма?
- То, что происходило и будет происходить в Верховной Раде, — это своеобразное рабочее состояние нашего законодательного органа. И говорить о том, что это был кризис или ступор, я думаю, несколько преждевременно, поскольку мы не знаем, что будет завтра. Например, не знаем, какого рода акции будут проводиться накануне апрельского саммита в Бухаресте (на нем планируется рассматривать вопрос о присоединении Украины к ПДЧ. — Прим. авт.). Мы не знаем, что будет, когда потеплеет и люди потянутся в Киев, чтобы поучаствовать в манифестациях, в том числе и за соответствующее вознаграждение. Вот тогда мы увидим, что может быть. Дай Бог, чтобы недавний так называемый парламентский кризис был максимальным пиком противостояния в Верховной Раде. Ибо мне кажется, если не работает ВР, то работает принцип: война все спишет.
- Во время недавних переговоров лидеров фракций, призванных вывести Раду из блокады, звучали довольно резкие заявления. Например, спикер Арсений Яценюк заявлял, что, дескать, если завтра-послезавтра не будет найден общий компромиссный знаменатель, на Верховной Раде можно будет поставить, цитирую, красивый и жирный крест. Как вы считаете, насколько обоснованы столь жесткие оценки и как они, собственно, влияют на авторитет главного законодательного органа страны?
- На мой взгляд, это влияет не на авторитет Верховной Рады в целом, а на авторитет тех, кто должен обеспечивать организацию ее работы — начиная с руководителей фракций и комитетов, заканчивая председателем ВР. Такого рода заявления — это, во-первых, коллективная роспись в беспомощности. Во-вторых, парламентарии вышли из клинча не с помощью компромисса, просто всех одолела усталость. Именно она послужила главной предпосылкой для того, чтобы в парламентском противостоянии был взят тайм-аут.
- И как долго, на ваш взгляд, продлится этот перерыв?
- Я думаю, повод для конфронтации может быть найден в любой момент. Например, непредставление в ВР изменений в бюджет. Я так понимаю: Кабинет министров не заинтересован в том, чтобы подавать сегодня проект изменений в бюджет. Ведь тогда будет необходимо одновременно давать ответ на вопросы: какая сегодня в стране реальная экономическая, а прежде всего социальная ситуация, и как на существующие вызовы откликается основной экономический документ страны. Мне кажется, ответов фактически нет. Могу привести один показательный пример. Население держит на сберкнижках порядка ста миллиардов гривен. Инфляция за два последних месяца составила 5,7%. А это значит, что за январь и февраль люди потеряли 5 млрд. 700 млн. гривен. В то же время я понимаю тех, кто благодарен правительству за тысячу компенсационных гривен, взятых ими с боями в очередях. Но что же получается: из одного кармана у людей вынимают, в другой кладут, но значительно меньше. Если процессы будут так развиваться и далее, думаю, можно прогнозировать: потери населения по вкладам достигнут к концу года 25 миллиардов. Поэтому необходимо, чтобы сегодня на эту тему состоялся предметный разговор как на уровне правительства, так и с участием Верховной Рады. Подчеркиваю: ответственность должна лежать и на Кабинете министров, и на парламенте.
- Кстати, об ответственности власти. Парламент наконец заработал. Как вы считаете: правильные акценты расставили депутаты в первый посткризисный пленарный день? Законопроектов, в том числе и неотложных социальных, скопилось, простите, выше купола, а депутатский корпус начал работу с создания следственных комиссий, призванных расследовать деятельность мэров Харькова и Киева, а также обстоятельств потасовки между Луценко и Черновецким.
- На этот ваш справедливый упрек отвечу так: если хочешь заволокитить какой-то вопрос, надо предложить создать рабочую группу или какую-нибудь комиссию. Для чего это делается? Чтобы показать: в парламенте наконец-то прониклись ответственностью, готовы решить тот или иной кадровый вопрос, ту или иную проблему. Я уже устал читать предложения в виде проектов постановлений о создании следственных комиссий. Порой доходит до смешного, когда, например, представителей нашей фракции включают в состав той или иной комиссии, не спрашивая, желают ли они там работать. Сегодня, кстати, уже не хватает людей для работы в комиссиях. Считаю, что на данном этапе создание комиссий — это не что иное, как сведение политических счетов под прикрытием настроений и оценок людей, в том числе и относительно отдельных персоналий.
- Из разных политических лагерей недавно звучали откровения о том, кому выгодна недееспособная Верховная Рада. Одни говорили — правительству, другие — президентскому секретариату. Однако политики из всех фракций признавали: имеется и влияние на Раду извне. Насколько независимой сегодня является Верховная Рада?
- Я говорил бы сегодня о влиянии не на всю Верховную Раду, а на ту ее часть, которая имеет контрольный пакет. Конечно, это влияние определяющее. На высший представительский орган власти влияние было всегда, поскольку он наиболее публичен и его легко дискредитировать. Однако если Верховная Рада позволяет на себя влиять, значит, она большего не заслуживает. Кому это выгодно? В условиях политического противостояния, перманентных выборов (а у нас сегодня уже в разгаре президентская кампания) это выгодно другим ветвям, другим институтам власти. Почему? Потому что они действуют по принципу: когда есть на кого свалить вину, тогда можно показать себя более эффективными в ситуации противостояния. А эти процессы являются неотъемлемой составной частью нашей общественно-политической жизни уже на протяжении 17-18 лет. У нас в политикуме присутствует, если хотите, принцип злорадства, при отсутствии консолидированной общей ответственности.
- Депутатский мандат и министерский пост у нас являются и инструментом личного или корпоративного обогащения. Не потому ли возникают кризисы, чтобы легче было ловить рыбу в мутной политической воде?
\- Складывается впечатление, что кое у кого возникает желание на фоне огромного пожарища продемонстрировать себя главным спасателем-распорядителем. Поэтому у нас всегда пожар идет по плану. К сожалению, те импульсы, которые получил парламент в 2004 году, когда произошло резкое становление парламентаризма, были бездарно загублены. Более того, парламент образца 2006-го тихо, покорно лег под правительство. Известно, что основные экономические рычаги влияния находятся в руках правительства, а у законодателей всегда возникает непреодолимое желание поучаствовать в разделе общественного пирога. Отсюда и такое послушание парламента по отношению к правительству: кто руководит экономикой, тот имеет и реальную власть. Особенно если к возможностям экономическим добавить право осуществлять кадровую политику. И еще одно обстоятельство. Все правительства, все коалиции, которые приходят к власти и называют себя демократическими, взяли на вооружение один прием: тотально зачищать всех в кадровом плане. Мне кажется, что эффективных чиновников, в хорошем понимании этого слова, скоро нужно будет заносить в Красную книгу, ибо действует принцип команды, принцип родства. А это коррупцию и клановость делает в Украине непреодолимой бедой.
- Как вы считаете, почему при наличии двух проектов о снятии депутатской неприкосновенности — коалиционного и оппозиционного, в итоге не удалось поставить на голосование ни один? Сказался дефицит голосов или все же дефицит желания?
- Сказалось неистребимое стремление продемонстрировать видимость принятия решений, но так, чтобы на самом деле ничего не менять. Еще во время предвыборной кампании я, встречаясь с людьми, говорил: в новой Верховной Раде будет подобная ситуация. Одни будут упорно стоять за свой законопроект, другие — за свой. Однако между собой они договорятся все сделать так, чтобы ни одному из проектов не хватило голосов, и одновременно была продемонстрирована принципиальность. В данном случае, возможно, это грубо звучит, парламент паразитирует на настроениях народа. Это очень чувствительная тема, и, конечно, люди требуют принятия соответствующих решений.
Если бы парламент был эффективен, я думаю, эта проблема не имела бы такой остроты. Вчера я вычитал о таком понятии, как негативная свобода. Вот и у нас тоже: мы говорим о свободе, но эта свобода несет негативный оттенок, в том числе в вопросах, которые касаются равенства всех перед законом. Это также перекликается с Ахматовой, которая говорила о внутренней иммиграции. У меня сегодня такое впечатление, что вся страна пребывает во внутренней иммиграции — и власть в том числе. Получается парадокс: живем в стране без веры в эту страну.
- В последнее время аналитики очень часто говорят о неустойчивости нынешнего парламентского большинства в формате БЮТ и НУНС ввиду его незначительного перевеса в голосах над оппозицией. Имеет ли перспективу нынешняя коалиция в той конфигурации, в которой она сегодня существует де-юре?
- В нормальной цивилизованной стране даже запас в один голос дает возможность коалиции работать стабильно. Но я задаю встречный вопрос: как может быть стабильной коалиция, если ее участники создают друг против друга следственные комиссии? Конечно, нынешняя коалиция не может быть и никогда не будет стабильной. Более того, если наша фракция не поддерживает коалицию своим голосованием, она не может принять практически ни одного решения. Тогда возникает вопрос: зачем такая коалиция, при которой действует принцип: мы колхоз создали, присылайте колхозников... Все должности захватили, власть получили, словом, "мы не сеем, не пашем, не строим, мы гордимся общественным строем", а остальные должны работать.
Там, где это соответствует потребностям и чаяньям людей, наша фракция, естественно, будет принимать решения, предлагаемые коалицией. Но там, где мы видим, что есть стремления принять законопроект только ради того, чтобы понравиться кому-то за пределами страны, мы будем вести дискуссию и разъяснять обществу, что за этим на самом деле кроется.
- Скажите, а кто принимал решение о парламентской нейтральности фракции и почему ваша фракция отвергла коалиционную руку и сердце Юлии Тимошенко, которая говорила, что готова включить в программу действий правительства 100 процентов программных основ вашей политической силы?
- Мы направили в Кабинет министров текст наших предложений на шести страницах, но ответа пока не получили. Будет ответ — будем говорить на эту тему серьезно. А что касается вашего вопроса о том, кто принимал решение о статусе нашей фракции в Верховной Раде, признаюсь, что это было очень сложное для нас решение. Давайте скажем откровенно: и коалиция, и оппозиция владеют огромными финансовыми возможностями. А если ты не примыкаешь ни к одному из образований, то подвергаешься критике как одной, так и другой стороны. К тому же должен понимать: в один прекрасный момент они объединятся для того, чтобы мощно тебя прихлопнуть. Но я считаю, что сегодня нужно говорить не о том, что разъединяет страну, а о том, что ее объединяет. И мы хотим быть именно таким связующим звеном и говорить о ценностях, которые интересны и нужны людям, а не о том, что нужно одной или двум политическим силам, одна из которых хочет во власти укрепиться, другая — вернуться во власть.
- Еще недавно представители всех парламентских фракций допускали вероятность проведения внеочередных выборов в Раду. Сценарий внеплановой парламентской "перезагрузки" был действительно реальным или это все же элемент политического шантажа?
- Разговоры о досрочных выборах лично мне напоминали ритуальные танцы индейских племен перед схваткой. Это не более чем попытка запугать соперника, когда раскрашивают лицо, делают его свирепым, грозно размахивают всевозможными постановлениями и другими бумажками. А тот, кто громче всех кричит о том, что он готов к выборам и они неизбежны, на самом деле больше всех боится этих выборов. Давайте скажем откровенно: с марта 2006 года Верховная Рада Украины серьезно не работает.
- И это очень показательный момент с учетом того, что мы живем при парламентско-президентской модели правления.
- Отвечу словами классика: "Если извозчик напился, нельзя обвинять в этом советскую власть". Надо просто выполнять Конституцию. Скажите, пожалуйста, а что, разве не было столкновений, когда у нас была президентско-парламентская модель? Знаете, на самом деле всегда есть искушение поруководить парламентом. Как у нас рассматривают власть? Президент — это директор, Кабинет министров — это партком, а Верховная Рада — профком. Но вместе с тем хочу сказать, что с парламентом ведут себя так, как он того заслуживает, не больше и не меньше.
