В Одесской епархии есть два епископа, имена обоих — Агафангел.
Епископ Одесский и Измаильский Украинской Православной Церкви представляет то крыло УПЦ, которое ориентировано на союз с Москвой, а сам владыка даже был признан в России в 2008 году человеком года.
Второй митрополит Агафангел (бывший художник, кстати) известный как епископ Зарубежной Русской Православной Церкви. Его приходы немногочисленны, он поддерживал Президента Ющенко и на отдельных российских сайтах его называют "агентом ЦРУ". УНИАН обратился к епископу Российской Православной Церкви за Рубежом, митрополиту Одесскому Агафангелу за интервью.
"МЫ ПОБЫВАЛИ В МОСКОВСКОЙ ПАТРИАРХИИ И ПОНЯЛИ, ЧТО НЕ ТУДА ПОПАЛИ"
Владыка, в Украине так много православных церквей, что мне хотелось бы объяснить читателям, о чем идет речь. После Октябрьской революции часть иерархов и священников Русской православной Церкви, не приняв большевизм, уехала за границу. Там было огромное количество эмигрантов, дворянства, военных — и была создана Русская Православная Церковь за Рубежом, которая не признавала Московскую патриархию. Правильно я говорю?
Да.
В перестроечное время приходы Русской Зарубежной Православной Церкви появились в Украине. Вы является епископом именно Зарубежной Российской Православной Церкви. Как Вы, живя в Украине, в Одессе, стали священником, а потом епископом Российской Православной Церкви за рубежом? Почему не стали клириком украинской церкви?
В 80-х годах, когда пал железный занавес и люди обратились к Богу, одесская интеллигенция, художники, врачи, писатели тоже захотели участвовать в жизни церкви. Тогда власть стала возвращать церкви заброшенные храмы, и мы попытались себя реализовать в православной церкви. Мы боролись с властями, требуя передать нам храм, образовали общину. Это было очень тяжело, но нам удалось отвоевать храм. Это был храм Андриана и Натальи, один из первых храмов в Украине, возвращенных властью в 1980 году. Но оказалось, что мы вступили в борьбу не только с властью: представители власти выставили против нас представителей Московской патриархии.
И патриархия решила, чтоб в этом храме не было общины, ее передали монастырю. Мы не хотели вступать в противоречия с церковными властями. У власти мы отвоевали еще один храм, святителя Григория и мученицы Зои. Его нам передали, но церковные власти поставили туда священника, которому дали задание, чтобы распорошить приход и чтобы нас там не было. Мы не стали воевать со священником, и тогда отвоевали у власти третий храм. Храм был заброшен, мы приводили в порядок, делали ремонт. Тогда нам предложили выбрать настоятелем туда любого из священников. Мы знали в то время всех священников, обсудили и не нашли того, кто бы нам подошел. Мы тогда решили выдвинуть кого-то из своей среды, и наша община попросила, чтобы рукоположили меня, — смеется. — Решили, что я подходящий.
Рукополагать священника — это ведь не комсорга выбирать. Нужно, чтобы у кандидата были богословские и литургические знания, чтобы человек состоял в церковном браке.
Наша община состояла из представителей интеллигенции. Мы все последние годы изучали все церковную литературу, и на тот период наши знания вряд ли уступали уровню одесских семинаристов. Мы прекрасно знали уровень того семинарского обучения и знали, какие порядки царят в этом учреждении. Вряд ли их можно было назвать образцовыми.
Тогда в Москве в начале 1980-х годов активно развивался самиздат, который в том числе публиковал богослужебные книги Московской патриархии, известных богословов — мы читали. Я сам учился в Одесском педагогическом институте, был художником, участвовал в выставках, у меня был огромный круг знакомых в среде интеллигенции. Мы просто впитывали новые знания. Это было естественно и это делалось с большой верой. Во втором и в третьем храмах я был церковным старостой.
Я уже был разведен на тот момент с женой, с которой не был в церковном браке, готовился к монашеству и не планировал строить свою жизнь в миру.
Но Одесская епархия Вам отказала. Почему Вас не рукоположили?
Церковное начальство вяло мне предложило поступить в семинарию, потом окончить, а там сказали, что посмотрят, что с нами делать. Отношение было к нам такое, что мы поняли это как такой мягкий отказ. Но мы поехали в Москву, там как раз избрали патриархом покойного уже Алексия второго. Наша делегация попала на прием к помощнику патриарха Арсению. Мы хотели остаться в составе Русской Православной Церкви. Арсений говорил с нами доброжелательно, но когда мы вышли от него, то окончательно лишились иллюзий. У нас было чувство, что это сплошная политика, и мы поняли, что нам тут делать нечего. Некоторые из нас знали, что на территории СССР была Катакомбная церковь, которая была связана с Зарубежной Российской православной Церковью. Эту церковь возглавлял епископ Лазарь (Журбенко), он постриг меня в монашество и рукоположил. Вот таким образом, живя в Одессе, мы оказались в Зарубежной церкви.
"НАСТОЯЩИХ РУССКИХ Я ВСТРЕТИЛ В НЬЮ-ЙОРКЕ"
После революции в России часть священства была расстреляна, часть замордована на Соловках. Часть уехала за границу, не приняв революцию. А часть священников осталась, потому, что тут была паства, надо было венчать и исповедовать тех, кто хочет, отпевать старушек. И я не могу для себя определить, кто лучше: тот, кто уехал, или тот, кто остался жить при этой сатанинской власти.
Вы повторяете: те, кто уехал, те, кто уехал. Их трогать не надо. Люди оказались вдалеке от дома в силу обстоятельств. Они жили в бараках, кормили их правительства тех стран, в которых они проживали. И были там те же самые старушки, которых надо было исповедовать и причащать. А в СССР церковь тоже разделилась. Одни пошли на сотрудничество с властью, чтобы выживать, а те, кто не принял, — это Катакомбная церковь.
И если в говорите о тех, кто был здесь, то надо говорить об официальной церкви — о Катакомбной. А зарубежная церковь подчеркивала свое единство с Катакомбной церковью.
Я понял, кто такие русские, только когда попал за границу и встретился с русскими эмигрантами. Только тогда я понял, кто такие русские. И поверил, что быть русским — это какое-то предназначение. Но эти настоящие русские ни дня ни жили при Советской власти. Это простота без двойственности и приспособленчества. Это совершенно естественные культура и духовность. Странно, но настоящих русских православных я встретил в Нью-Йорке. Вы знаете, они всю жизнь верили, что советский режим падет. Они верили так сильно, что издавали тысячные тиражи святоотеческой литературы, чтобы когда начнется возрождение Церкви и советские люди придут в храм, у них было Евангелие, Закон Божий. И поэтому я стал патриотом зарубежной церкви. Мы хотим взять из русского зарубежья духовную составляющую и перенести сюда. Церкви нельзя научиться в школе по книжкам. Церковь нужно передать от поколения в поколение. Церковь — это традиция, которая в идеале не должна перерываться. И там она не прерывалась. И наша главная задача — сохранить зарубежную традицию, которая не прерывалась и которая дошла в чистоте. И поэтому мы очень надеемся, что мы сумеем воссоздать и укоренить эту традицию, ведь почва у нас хорошая, мучеников много, святынь много.
В 2007 году Российская Православная Церковь благодаря усилиям Путина и покойного патриарха Алексия объединилась с Российской Православной Церковью за Рубежом. Это широко праздновалось, все православные церкви приветствовали преодоление раскола в Российской Церкви. А лично вы не признали подобного объединения, отказавшись от омофора Московской патриархии. Вам не показалось, что объединение, это — Божий знак, и вам надо или стать частью РПЦ или войти в Одесскую епархию и стать частью Украинской православной Церкви?
В церковных правилах есть такое. Если церковь в течении двадцати пяти лет находится в отделении от как бы своей основной церкви, у нее складываются свои традиции, своя жизнь. Она имеет право на самостоятельность. Российская православная Церковь за рубежом была отделена от Московской патриархии 70 лет, ее традиции очень отличаются от тех, которые формировались тут. Она сохранилась в чистоте, там действительно были верующие люди, там другая ситуация, нет бизнеса, нет спонсоров. Там сложилась особенная духовная жизнь, там много святых. У Московской патриархии отрицательный духовный опыт. Она была подконтрольна власти, и сейчас там принято много такого, что эта власть внедрила.
Раскол Церкви считают шестой раной Спасителя. А ваша церковь пребывает в расколе...
Словом "раскол" не надо махать, как шашкой. Раскол был вынужденный. Зарубежная Церковь оказалась за границей. Не было в тот период никакого общения. Так, что поделаешь, если они за границей? Раскол — это не сухая ветка. Это процесс выздоровления, он должен идти на уровне приходов, уровне людей. Мы стараемся наладить приходскую, внутреннюю жизнь, установить в ней порядок. Если мы со своей внутренней жизнью, наведя там порядок сможем взаимодействовать с другими, то слава Богу.
Отказавшись от омофора, вы так и не стали каноничной церковью...
Нет людей, способных измерить каноничность. Каноническая, неканоническая, благодатная, неблагодатная — знает только Господь Бог. Дело каждого христианина — хранить свою совесть и свою веру, не разменивая ее на политические привилегии и материальные блага.
"ГРЕШНИКОВ ПРИНИМАЕМ, ПОТОМУ ЧТО ДРУГИХ-ТО ПРОСТО НЕТ"
В Украине был только один верующий Президент — Виктор Ющенко. При всех грехах, всех часто справедливых обвинениях, он первый верующий Президент. Но у него ничего не получилось с государственным строительством. Ничего. Как вы думаете, почему?
Вы знаете, в России есть сторонники монархии. В нашей церкви есть титулованные прихожанки, из рода Романовых. Они монархистки в силу хотя бы своей принадлежности к императорской фамилии. И они глубоко убеждены, что монархизм в России уже невозможен. Потому что народ к этому не готов. С нынешним российским народом такая форма правления невозможна. То же самое у нас. Пришел верующий президент, а народ оказался его недостоин.
Ну что вы такое говорите? Разве народ виноват, что у Президента не получилось управлять государством?
Это у народа не получилось. Если бы у Президента была опора, если бы рядом с ним были честные порядочные люди, могло быть по-другому. Увы, их не оказалось.
Российские интернет-издания называют Вас агентом ЦРУ, при этом священник вашей церкви окормляет Братство Дмитрия Корчинского, который, говорят, прислуживает России...
Если человек просится к нам, мы не можем не принять. Там много молодых людей, есть студенты семинарии, там много честных людей. Мы же не будем их отталкивать. Церковь принимает грешников. Но старается их лечить. А грешников принимаем, потому что других-то просто нет.
