Привычное орудие пролетариата еще не пошло в ход, но мало кто сомневается в том, что это вопрос времени
В 2005 году, после оранжевой революции, в Украине по любому случаю разбивались палаточные городки — только совсем ленивый участник политического процесса не поставил тогда хоть одну палатку по каждому частному случаю, то ли против коррупции, то ли против люстрации и репрессий, слияний и поглощений…
В 2009-м вошло в моду проводить акции протеста с использованием автотранспорта, провозгласив клаксон новым орудием пролетариата. Но если палатки после Майдана-2004 появились как имитация, то природа автобунта-2009 принципиально иная. Тренд про автоклаксон задали как раз политтехнологи, в декабре 2008-го, склоняя украинцев принять участие в акции "Достали!". Манифест среднего класса начинающего политтехнолога Юрия Романенко подробно перечислил все прегрешения действующей власти против зарождающегося среднего класса (слегка игнорируя, впрочем, события в мировой экономике в лице глобального финансового кризиса и народные мудрости про долг, который платежом красен), а призвал почему-то не "отнять и поделить", а, буквально, подудеть. Несоответствие гражданского пафоса целям, помноженное на громкий пиар, привело к ожидаемому — у февральских последователей пафос сдулся, а цели радикализировались. И политтехнологи, пытавшиеся сохранить хотя бы лицо отцов-основателей, были посланы куда подальше. Так, координационный совет украинских автоклубов, организовавший в начале февраля блокирование центра Киева тысячами машин, через СМИ высказал "искреннее удивление по поводу попыток представителей движений "Достали!" и "Геть усіх!" представить акцию как свою заслугу". Автоклубы тоже дудели, но и требовали конкретно — сокращения транспортного сбора.
На смену имитации приходит реальность — уличная активность украинцев впервые преследует иную цель, чем обеспечение телевизионной "картинки", переходя из разряда политических технологий в акцию прямого действия. Как будут устроены эти акции? Да кто ж его знает, и именно в этом их опасность. Любая уличная акция последних лет, включая Майдан, была хорошо организована — и с точки зрения работы на "картинку", и на взаимодействие с правоохранительными органами. Иными словами, у нас все привыкли, что акции бывают только мирными. И милиция к этому тоже привыкла.
Политтехнологи, конечно, плюются и переживают, рассуждая, что теперь каждый маркетолог Вася, по случаю повышения процентной ставки по кредиту за свое корыто, соберет десять машин "подудеть" у отделения банка. Но сколько бы ни плеваться, надо помнить, что и старые воры советской закалки в начале 90-х явно переживали и недоумевали по случаю повсеместного появления спортсменов с битами, которые вовсю нарушали конвенции, понятия и вообще позорили профессию. А историческая правда отдала предпочтение количеству, и молодая шпана таки стерла их с лица земли. Это я к тому, что пока политтехнологи будут дудеть под телеканалом "Интер", маркетолог Вася и его бодрые товарищи ворвутся вовнутрь банка и болгаркой выпилят банкомат, который и увезут для дальнейшего распила прямо в своем кредитном авто.
Православный писатель Владимир "Адольфыч" Нестеренко летом прошлого года написал в своем сетевом дневнике следующее: "Вот при совке было много престижных профессий — официант, бармен, приемщик посуды, мясникЪ, таксист. Сейчас эту нечисть жизнь поставила на место. Я к чему. Лет так восемь-десять назад была такая престижная профессия — копирайтер". Так вот, эту запись сегодня надо бы учить наизусть представителям многих профессий, две из которых — политик и политтехнолог. Эти профессии, традиционно занимающиеся в Украине имитацией политического процесса и гражданской активности, начинают сталкиваться с суровой реальностью. Она-то, собственно, их и поставит на место.
Сегодня настоящим трендом для Украины, поставленной на колени финансовым кризисом и безостановочным распилом политиками государственных денег, становится борьба с имитацией. И если вначале имитация бунтов заменится реальным бунтом, то вскоре имитация власти и политики с неизбежностью будет вытеснена реальной властью и политикой. Тут же достаточно только начать, и перечень имитаций, вакантных к замене себя реальностью, можно продолжать бесконечно — от имитации патриотизма до имитации государственности.
Известно ведь, что патриотизм в Украине одновременно сосуществует в двух разновидностях — пещерный и подпольный, причем почему-то принято считать существующим только первый, канонизировавный, к тому же как обязательный набор убеждений для политиков и других публичных людей. Пещерный патриотизм культивируется вокруг единственного принципа, "украинскости", а подпольный, строящийся на примитивной и невзыскательной любви к населению и территории нашего государства, публично себя почти не проявляет, опасаясь известной реакции пещерных патриотов, которые при любом удобном случае употребят в твой адрес слова "московский холуй", "запроданец" и т.п. Пещерная точка зрения требует восприятия Украины как империи, со всеми вытекающими обязательствами, подпольная же мягко верит в то, что Украина — это Новый свет для постсоветского пространства, а украинский русский здесь работает как американский английский.
Когда человек открывает для себя волшебный мир Интернета, с ним могут произойти на выбор две метаморфозы. Первая приводит к расширению сознания, пониманию безграничности окружающего мира и бесконечности числа разнообразных текстов о его устройстве и, в общем, как любое познание ,не столько умножает скорбь, сколько ведет к бытовой скромности в смысле утверждений, тезисов, мыслей, заставляя перед тем, как что-то сказать, хотя бы проверять, что было сказано об этом до тебя. Вторая возможная метаморфоза печальна — сознание человека пугается большого объема информации и замыкается в себе. К примеру, если этот человек пещерный патриот, он начинает вести себя соответственно: призывать к разговорам "на мове", копипастить и бодро пересказывать своим языком чужие рассуждения о неизменных руках Москвы на заднице нашей государственности и т.п. Но в Интернете к нему относятся как к роботу, а в нашей жизни наоборот — в этом смысле виртуальный Интернет на порядок реальнее нашей политики — роботы до сих пор рассказывают нам, как правильно любить Украину, откуда она взялась и какой она должна быть. Патриотизмом политиков и чиновников прикрывается постоянная отлаженная "воровайка", причем чем наглее "воровайка", тем сильнее патриотизм. Вернее, его имитация.
Разразившийся кризис делает любую имитацию более заметной и неприемлемой, раз уж возвращает к жизни реальные ценности — важны конкретные деньги в руках, а не электронная цифра твоего банковского депозита. Важны конкретные действия власти, а не постоянные склоки и взаимное перекладывание ответственности. Так политтехнологи и "попадают" в революции, предлагая зрелища, когда народу хочется хлеба. Дети лейтенанта Шмидта незаметно перерастают во внуков попа Гапона — уже не знаешь, чем обернется очередной твой призыв. Ты дашь им клаксон, они возьмут булыжник. Призовешь власть к ответу, а они уже навяжут веревку на фонарь. Бутафорская палатка на Майдане может превратиться в баррикаду с разобранной на булыжники Европейской площадью.
В этом-то и сигнал, что реальность, возникшая как следствие имитации, становится весьма конкретна — как орангутанг с бритвой в руке из рассказа Эдгара По "Убийство на улице Морг", который, пытаясь имитировать бритье, перерезал людям горло. А между тем куда политтехнологам деться от имитации, когда на носу президентские выборы, а политики продолжают платить и позарез нуждаются в их услугах?! Безобидный призыв "подудеть" уже вылился в заблокированный Киев, а обещания социальной справедливости — в захваченный рабочими завод. А дальше-то что?
Профиль
