Валентина Семенюк, глава Фонда госимущества, одна из главных политических врагов Юлии Тимошенко, рассказала "БЛИКу", какую игру ведет премьер.
Премьер-министр пыталась ее уволить, но Президент Виктор Ющенко отменил соответствующее распоряжение Кабмина. Сегодня Валентина Семенюк находится в кресле главы ФГИУ. Но надолго ли ей дали политическую индульгенцию?
Мощный рычаг влияния
- В чем истинная причина того, что Юлия Тимошенко хочет вас уволить?
- Началась президентская кампания. И от того, кто будет находиться во главе ФГИУ, зависит и материальное подкрепление, и влияние на государственные предприятия. Ведь в таком случае можно единолично сменить всех руководителей государственных предприятий и поставить на их место своих людей. И влиять на предпринимателей.
Сей час борьба идет не только за Фонд госимущества, но и за Антимонопольный комитет, за комитет по телерадиовещанию. Это все мощные рычаги влияния.
- Вы пытались встретиться с Тимошенко и по-человечески поговорить с ней?
- У меня не было такой возможности. Может, в этом и моя вина. Когда Тимошенко назначили премьер-министром, я была на больничном, а когда вышла — начались все эти баталии. К тому же меня не пускают на заседания Кабмина, и высказать свою точку зрения я не могу.
- Андрей Портнов, депутат БЮТ, которого проталкивают на ваше место, заявил, что он скоро будет кормить рыбок в вашем кабинете.
- Как человек намного старше его, скажу: на детский лепет я не реагирую. Многие уже неоднократно пытались кормить этих рыбок.
Он очень самоуверен и не представляет, что такое быть главой Фонда, если делать все законно. Либо не очень задумывается о сохранении законности. А чего только стоит его фраза: мы придем и напишем закон — правила продажи. И будем продавать предприятия по Интернету, открыто…
Но если мы продаем небольшое помещение, что это все должно транслироваться по телевидению? БЮТ рассказывает, что будут проводить трансляции торгов. Но их и сейчас проводят под телекамеры. Просто никто об этом не пишет. К примеру, как мы продали Запорожский завод полупроводников. Его стартовая цена была 48 млн., а мы продали за 209 млн. Или об "Оранте", которую продали за 500 млн. при стартовой в 80 млн. грн.
А если окружение Юлии Владимировны говорит о прозрачности, то стоит начать с прямых трансляций заседаний Кабмина.
Чем владеют ностранцы
- Зачем вообще продавать государственную собственность?
- Когда я пришла в Фонд, то приватизация была в полном разгаре. И я задавала такой же вопрос: зачем продавать государственные объекты, особенно прибыльные? Это была политика всех годов. Сначала ваучерная приватизация, которая привела к тому, что 18 млн. граждан просто получили бумажки. Я увидела, что поезд приватизации идет. Что мне нужно было делать? Либо допустить, чтобы этот поезд летел с бешеной скоростью в пропасть, либо сесть за руль, сбавить темп и начать управлять.
- Но ведь деньги от приватизации идут в бюджет, а потом и на различные социальные программы…
- Наполнять бюджет нужно за счет дивидендов работающего предприятия. Его можно сдавать в аренду и получать доходы, но ни в коем случае не продавать и не проедать. Я очень много приложила усилий, чтобы вернуть "Криворожсталь". Я хотела, чтобы завод остался в руках государства, поскольку он перед этим был полностью модернизован. А его продали, деньги проели.
- Есть отрасли, которые сейчас полностью принадлежат иностранцам?
- Вся нефтепереработка.
- Поговаривают о дооценке ранее проданного имущества…
- К сожалению, сейчас нет законодательной базы. И что может получиться? Вы купили квартиру в 1999 году, когда она стоила 2 тысячи, а сейчас она стоит 300 тысяч. И вам говорят, доплати, потому что сегодня цена такая. О каком правовом государстве можно говорить?
Мне угрожали тюрьмой
- Что думаете о деле Рудьковского?
- Это вечный поиск ведьм, преступников. Увидите, пройдет время, и ему скажут — извините, мы ошиблись. Я только говорю одно, слава Богу, что сегодня не 1937 год. Потому что и Рудьковсикий, и я, и Николаенко, не имея сегодня политического прикрытия в парламенте, давно сидели бы в кутузке. Мне недоброжелатели угрожают, что я буду сидеть.
- А вы этого не боитесь?
- Я не боюсь, хотя и не исключаю такого варианта. Я пережила много акций — и "Украина без Кучмы", и "Повстань, Украино"…и те, с которыми я тогда шла плечо к плечу, меня сегодня обвиняют. Когда премьер-министр без суда и следствия говорит о коррупции, то она автоматически дает указания прокуратуре, следователям — это команда "фас", и это давление на следствие.
- Дело Рудьковского закроют?
- Будет так же, как и с делом Колесникова в 2005 году. Все это делается для того, чтобы много не говорили, и попытка поставить к колену.
