Однажды вечером в квартире керчанки Натальи Юрьевны Дзюбы зазвонил телефон. Мужской голос сообщил, что беспокоят из прокуратуры, а потом женщина услышала: "Вас привлекают к уголовной ответственности…" Она во время разговора надеялась: вот-вот выяснится, что это ошибка, что ее перепутали с какой-нибудь однофамилицей. Уже на следующее утро Наталья Юрьевна сидела в кабинете человека, который ей звонил, и слушала, что обвиняют ее в мошенничестве и перспектива угодить за решетку на несколько лет вполне реальная. На ближайшие месяцы жизнь женщины превратилась в череду тревог и волнений, а затем уголовное дело тихо закрыли, поскольку для его возбуждения… не было никаких оснований. Может быть, кто-то и вздохнул бы с облегчением после того, как проблема "рассосалась", но керчанка решила искать справедливости и… подала на правоохранителей в суд.
Обвинение в преступлении — стресс для любого человека, пусть даже он сам уверен, что ничего плохого не сделал. Наталья Дзюба, хотя раньше никогда с милицией и прокуратурой дела не имела, относилась к этим структурам уважительно. Поэтому в такой ужас ее повергло первое же знакомство с ними. "Меня сразу стали пугать, требовать, чтобы я сознавалась во всем, — вспоминает Наталья Юрьевна. — Я расплакалась и возмутилась, сказав, что только суд может назвать меня виновной. Мне сообщили, что дело возбуждено по факту мошенничества, взяли подписку о невыезде…"
В тот день керчанка узнала, что, оказывается, два года назад обманула своего бывшего мужа: среди бела дня, встретив общего знакомого (тоже, кстати, дальнего родственника), взяла у него две тысячи долларов в счет уплаты долга и пообещала передать деньги супругу. Но тот не увидел ни копейки (точнее, ни цента) из этой суммы. Такую версию событий изложил в своем заявлении бывший супруг и потребовал, чтобы керченские правоохранители приняли меры.
…Люди расстаются по-разному. Одни легко отпускают бывшую половинку, понимая, что совместная жизнь не удалась, другие превращают процесс развода в настоящую битву, после которой обе стороны надолго остаются врагами. Наталья Юрьевна, подавая на развод, надеялась, что все произойдет интеллигентно и тихо. Но так уж получилось, что и дележ совместно нажитого имущества гладко не прошел, и друзьями бывшие муж и жена не остались. "Он даже грозился, что упрячет меня за решетку, — рассказывает Наталья Юрьевна. — Но всерьез это трудно было воспринять, в конце концов, я ничего никому плохого не сделала".
Обычный человек не представляет, как работает сам механизм возбуждения уголовных дел, как ориентируются люди, защищающие закон, в том потоке заявлений, которые к ним поступают: здесь есть основания привлечь виновного, здесь никаких. Тем не менее в этом случае не требовалось кропотливое расследование, чтобы расставить все по своим местам: муж припомнил историю двухлетней давности, причем в то время брак еще был действительным, жена не отрицает, что деньги взяла, но пошли они в семейный карман, сейчас между бывшими супругами возникли трения… Так, может, пусть люди сами разбираются между собой? Но около четырех месяцев Наталья Юрьевна не имела возможности покинуть город, из-за стресса ухудшилось здоровье, все соседи знали об обвинении в мошенничестве… А еще тратилось время государственных служащих — притом, что работы у них хоть отбавляй. И все для того, чтобы потом дело было прекращено "за отсутствием состава преступления".
"Я хотела, чтобы люди, которые причинили мне столько неудобств и страданий, были наказаны, потому и подала в суд гражданский иск, в котором просила компенсировать вред моральный, причиненный здоровью из-за необоснованного привлечения к уголовной ответственности", — говорит Наталья Дзюба.
Три года суды рассматривали иск, при этом из самого уголовного дела против керчанки таинственным образом исчезли большинство документов — протоколы допроса, постановление о привлечении Натальи Юрьевны в качестве обвиняемой. Как могло такое произойти, никто объяснить не мог — будто полтергейст завелся в помещении, где хранились папки с делами. Тем не менее на руках у женщины остались некоторые документы, они-то и фигурировали в суде. Если бы не они, трудно было бы Наталье Дзюбе доказать, что ее в чем-то обвиняли, не все следователи, которые занимались ее делом, смогли появиться в суде, а те, что давали показания, уверяли, что подробностей не помнят.
Тем не менее суд первой инстанции постановил выплатить Наталье Юрьевне Дзюбе возмещение морального ущерба, причиненного незаконными действиями органов досудебного следствия и прокуратуры, — 30 тысяч гривен. Апелляционный суд, правда, признав право женщины на компенсацию морального вреда, снизил эту сумму до 5 тысяч гривен.
Деньги, правда, будут выплачивать Наталье Юрьевне вовсе не следователи, которые требовали во всем признаться, — их отдаст государство. Но не менее дорог сам факт, что человек смог защитить свои права, официально получить подтверждение того, что пострадал по вине людей, представляющих закон.
N 259
