В Украине, среди высокопоставленных должностных лиц, которых подозревают в криминале, есть своеобразная традиция — прятаться от правосудия на больничной койке. Потому состояние здоровья экс-министра транспорта Николая Рудьковского, которому угрожает заключение до 15 лет, вызывает незаурядную заинтересованность — на самом ли деле он — тяжелобольной, или это симуляция, так сказать, во избежание уголовной ответственности.
Врачи частной клиники “Борис”, в которой 7 февраля прошла операция Рудьковского, озвучили лишь один из диагнозов своего пациента — “протрузия дисков”. Это все, что известно о болезни экс-министра. Врачи “Бориса” — скупы на комментарии. Ссылаясь на врачебную тайну, они не хотят распространяться о деталях. В то же время соратники подсудимого отмечают, что состояние здоровья Рудьковского — неудовлетворительное и требует постоянного наблюдения специалистов.
Что это за болезнь — “протрузия дисков”? Насколько она опасна для жизни человека? Требует ли срочной госпитализации и безотлагательного оперативного вмешательства? Как осложнит ее послеоперационное течение пребывание в СИЗО? Об этом УНИАН спросил у ведущих медиков Украины.
Николай Полищук, нейрохирург, профессор, член-корреспондент АМНУ, председатель Нацсовета по вопросам здравоохранения населения Украины:
ЗДОРОВЬЕ ВЫСОКОПОСТАВЛЕННЫХ ДОЛЖНОСТНЫХ ЛИЦ, КОТОРЫХ ПОДОЗРЕВАЮТ В ПРЕСТУПЛЕНИЯХ, ДОЛЖНА ОЦЕНИВАТЬ НЕЗАВИСИМАЯ МЕДИЦИНСКАЯ КОМИССИЯ
Наши высокопоставленные должностные лица любят болеть именно в тот момент, когда ими начинает интересоваться Генпрокуратура. Актуально создать независимую медицинскую экспертную комиссию относительно целесообразности и необходимости пребывания на больничных должностные лица и людей, которые из-за юридических или уголовных моментов прячутся по больницам. Независимые квалифицированные специалисты проверяли бы состояние здоровья чиновников, независимо от должности. Я в свое время выступал с такой инициативой. Это — моя жесткая позиция, это должно быть.
Ситуацию с болезнью Рудьковского комментировать не могу. Здесь нужно видеть снимки позвоночника. Однако считаю, что сегодня оперироваться в частных структурах — нельзя. Они, обычно, оперируют, тогда и там, где не нужно. Вообще-то существует острая потребность относительно проверки подобных заведений в Украине. У многих из них просто нет лицензии на проведение операций. Министерство здравоохранения должно контролировать качество лечения в частных клиниках. До тех пор, пока у нас не будет внедрена на должном уровне страховая медицина. Это же не секрет, что в не государственных клиниках назначают необоснованные методы исследования и необоснованое лечение.
Сергей Синицкий, главный нейрохирург Главного управления здравоохранения г. Киева:
ПАЦИЕНТ ПОСЛЕ ЛЮБОЙ ОПЕРАЦИИ ДОЛЖЕН БЫТЬ ПОД ОСОБЫМ ПРИСМОТРОМ ВРАЧА
Протрузия дисков — это патология межпозвонковых дисков, осложненный остеохондроз, или просто — межпозвонковая грыжа. Бывает, что человек ходит с ней годами, но, когда случается острое состояние, больного нужно оперировать в тот же день. Иначе конечность может потерять свои функции. Поэтому операцию следует делать немедленно. (Такая ситуация в свое время случилась с президентом России Ельциным, во время пребывания в Испании. Тогда его в этой же стране прооперировали).
Что касается неотложности проведения операции Рудьковскому, то здесь появляется вопрос, насколько серьезной была патология. Если пациент уже через несколько дней после оперативного вмешательства мог ходить, то его состояние нельзя назвать тяжелым. Однако у больного после любой операции (даже, если вырвут зуб) могут наблюдаться осложнения. Могут не срастаться ткани, происходить нагноение ран и тому подобное. Присмотр врача, бесспорно, должен быть. На фоне же стресса (а пребывание в СИЗО — мощный стресс), процессы заживления замедляются и осложняются. Ситуация может превратиться в не прогнозируемую. Оправдано ли заключение того или иного лица — это другой вопрос. Для меня, как для врача, первоочередным является то, что это — больной прооперированный человек, который нуждается в присмотре. На сегодня Рудьковский — прооперирован, и относиться к нему следует цивилизованно. Мой учитель, один из известных украинских нейрохирургов, всегда мне говорил — не знаешь, как поступить, поступай правильно. А правильным является то, что, прооперировав больного, нельзя позволять ему находиться вне больничной палаты. Я, например, никогда не отпускаю своего больного, пока не буду уверен, что у него все хорошо. Мы рекомендуем таким больным, хотят они, или не хотят, определенное время пробыть под наблюдением врача. Даже дома условия для такого больного хуже, чем в клинике.
Что касается сфальсифицированного диагноза, такого, уверен, не может быть. Это — невозможно. Потому что врач, который это делает, рискует навсегда потерять свою репутацию.
Ольга Перельман, главный врач клиники “Борис”:
ЕСЛИ БЫ ОН НЕ НУЖДАЛСЯ В ОПЕРАЦИИ, ЕЕ БЫ ЕМУ НЕ ДЕЛАЛИ
Пациент Рудьковский находился в “Борисе” до прошлой субботы. В клинику он попал в состоянии средней тяжести. И, если бы он не нуждался в операции, ее бы ему не делали. Оперативное вмешательство не делают безосновательно. Это определяют специалисты.
Собственно, мы дали достаточно комментариев прессе. А поскольку господин Рудьковский уже вне стен нашей клиники, то и комментировать ничего.
Информация относительно диагноза и методов лечения — конфиденциальная. Это — нарушение врачебной тайны. И хотя мы озвучили диагноз "протрузия дисков", но это один из диагнозов. Полностью информацию мы не имеем права давать.
Наши медики были в судебном зале и оказывали необходимую помощь, когда Рудьковскому стало плохо. Однако причины плохого состояния мы не можем озвучить, так же и то, с помощью каких средств мы выводили его из этого состояния.
На сегодня нам ничего неизвестно ни о состоянии здоровья Рудьковского, ни о методах лечения.
Игорь Курилец, директор клиники "Международный центр нейрохирургии":
ВСЕ, ЧТО Я СЛЫШУ И ВИЖУ В СМИ ОТНОСИТЕЛЬНО ЭТОГО, — ЭТО ВСЕ ДАЛЕКО ОТ ПРОФЕССИОНАЛИЗМА
Я больного не видел, поэтому никакие мои комментарии не могут быть уместными. Но даже, если врач Курилец завтра осмотрит больного Рудьковского, то никогда не сообщит о диагнозе и состоянии здоровья своего пациента. Это запрещено Конституцией. Существует же врачебная тайна. И врачи, которые замалчивают диагнозы экс-министра, поступают согласно с действующим законодательством. А если кому-то нужно хоть что-то говорить, то городят бессмыслицу, просто пускают мыльные пузыри. Все, что я слышу и вижу в СМИ относительно этого, — это все далеко от профессионализма. (Как и то, которое происходит в нашей политике, — полный бред).
Хочу заметить, что недопустимым является то, что прооперированного человека сразу же забрали из медицинского заведения и посадили в тюрьму. Такого не должно быть. Это — ненормально. Оперируемые люди должны долечиться, получить выписку, а уже потом пусть с ними делают, что хотят.
