После того как Кабинет Министров обнародовал список предприятий, подлежащих приватизации в 2008 году, харьковский "Турбоатом" снова не сходит с газетных полос. Подобная ситуация была и в прошлом году, когда почти девять месяцев предприятие сопротивлялось попыткам рейдерского захвата. Сейчас у завода новое испытание. Об этом и состоялась наша беседа с двумя руководителями завода: нынешним — Виктором Субботиным и предыдущим — Анатолием Бугайцом, который и сейчас принимает активное участие в жизни завода, являясь его почетным директором.
- Виктор Георгиевич, на днях президент уже довольно однозначно выразил свою позицию о том, что приватизировать "Турбоатом" нельзя. Будет ли предприятие исключено из списка на приватизацию?
В.С. — Мы абсолютно согласны с позицией президента. Он выступил как политик, думающий о перспективе Украины. И мы готовы, поддерживая стратегические устремления нашей страны, предоставить перспективы развития завода и украинской энергетики. Ведь "Турбоатом" два года назад принял самое непосредственное участие в разработке энергетической стратегии Украины до 2030 года.
- Кто включил предприятие в список приватизируемых?
А.Б. — Это решение принял Кабинет Министров. А кто именно включил "Турбоатом" в список, причем в первоочередную продажу, чуть ли не в первом квартале, мы не знаем.
- Вы обращались к высшим должностным лицам?
В.С. — Мы направили президенту, премьеру, председателю Верховной Рады, секретарю СНБО письмо, подписанное Субботиным, Бугайцом, Мошенским (Председатель профкома. — Прим. ред.), в котором выразили позицию предприятия, дирекции и трудового коллектива. Мы против приватизации, считаем ее стратегической ошибкой для страны, полагаем, что наше предприятие должно быть в сфере государственных интересов. И мы знаем, что эта информация дошла до высших государственных должностных лиц (есть обратная связь уже из этих институтов власти). Наше мнение услышано.
- И какова обратная реакция?
В.С. — Мы ее видим в публичных заявлениях президента.
- А каково отношение представителей местной власти к вопросу приватизации?
А.Б. — Мы направили письма и губернатору, и председателю областного совета, и мэру города Харькова. Пока реакции нет. Мы просим всех руководителей местной власти принять взвешенное решение. Я думаю, что руководство области не допустит потери завода.
- В одном из комментариев по поводу приватизации "Турбоатома" председатель Харьковской облгосадминистрации Арсен Аваков сказал: "Я полагаю, что наконец настал тот час, когда нужно осмысленно, за правильные деньги четко понимать концепцию развития крупного энергомашиностроительного гиганта нашей области". Как вы думаете, что вкладывал в эти слова Арсен Борисович?
В.С. — Он вроде бы не высказался о продаже завода... Если эту фразу попытаться развить, то он, наверное, имел в виду, что нужно осмыслить значение "Турбоатома" для экономики страны, Харьковского региона. Если в этом смысле, то мы солидарны.
А.Б. — Хочу напомнить, что прежние губернаторы — и Масельский, и Демин, и Кушнарев — занимали хозяйскую, взвешенную, правильную позицию в отношении защиты завода. Думаю, что логично будет, если Арсен Борисович, как и его предшественники, прислушается к мнению руководства предприятия.
- Анатолий Александрович, сколько раз вам приходилось бороться против приватизации "Турбоатома"?
А.Б. — Его пытались купить за бесценок с того момента, как предприятие стало акционерным обществом. Цель была одна — получить такой завод даром. Ведь вся привлекательность "Турбоатома" в том, что это мощный гигант. Никто не хочет покупать заводы-развалины!
В.С. — Как правило, избавляются от активов, которые обременительны для государства, от убыточных объектов. Скажем, Одесский припортовой завод с увеличением цены на газ станет убыточным. Значит, предприятие надо вовремя продать, получить за него хорошие деньги и влить их в экономику, в бюджет страны. Ситуация по "Турбоатому" принципиально иная, мы — абсолютно прибыльное, перспективное предприятие. Есть рост объемов производства, заработных плат, социальных выплат для трудового коллектива, а значит, для харьковчан. "Турбоатом" играет значительную роль и в экономике, и в положении Украины в мире...
- Как изменится геополитика нашей страны после приватизации завода?
В.С. — Государство имеет влияние на "Турбоатом" только пока это госпредприятие. Сегодня бюджет получит деньги, а завтра средства из него уйдут на ремонт энергосистем страны.
А.Б. — Энергетическая стратегия Украины до 2030 года предусматривает модернизацию действующего оборудования на атомных электростанциях, на тепловых и гидроэлектростанциях, ведь вся энергетика Украины дышит на ладан. Запланировано кроме этого еще и строительство примерно 20-ти новых энергоблоков до 2030 года. Кто же будет их строить? "Турбоатом".
Кроме экономической целесообразности, есть еще один фактор. Если лишиться "Турбо-атома", то Харьков утратит статус промышленного центра.
- Виктор Георгиевич, сколько, по вашему мнению, стоит "Турбоатом"?
В.С. — Если говорить об уставном фонде, то он составляет 105 миллионов гривень. Конечно, это никак не соответствует объему основных и оборотных средств, а также сформированного на текущий момент капитала предприятия. 75 % от 105 миллионов — это 80 с небольшим миллионов гривень. Если будет проходить приватизация предприятия, это та сумма, с которой по процедуре могут начаться торги. Хотя по условиям конкурса должна проводиться предварительная оценка. Эту сумму утверждают как стартовую стоимость, и только потом начинают торги. Именно поэтому в СМИ появляются разные цифры предполагаемой стартовой цены предприятия. Если же говорить о реальной рыночной стоимости завода, то это сотни миллионов долларов. Мы считаем, что рыночная стоимость завода сегодня — 300-500 миллионов долларов. К тому же предприятие развивается, имеет хорошие рынки сбыта, а также сформированный на многие годы вперед портфель заказов. Наша продукция востребована, а значит, стоимость активов "Турбоатома" будет расти.
По итогам работы "Турбоатома" за прошлый год государство получит 8 миллионов гривень дивидендов. Мы заплатили 90 миллионов гривень налогов и сборов по всем фондам — бюджетным и внебюджетным. Это уже выше стоимости уставного фонда, заявленной на продажу.
А.Б. — По-моему, завод нельзя приватизировать, причем именно с точки зрения стратегии. Стратегия не продается. "Турбоатом" — это бриллиант в короне Украины. С заводом сегодня считаются, мы знаем свое место, нишу, имидж "Турбоатома" на международных рынках. А потому для Украины это особый завод. Если кто-то этого не учитывает, недопонимает — это совершенно неправильно.
- Насколько завод готов к приватизации, если таковая состоится?
А.Б. — Завод абсолютно не подготовлен для продажи даже стратегическому инвестору. Предприятие оценивать надо с нуля, и не по той стоимости, которая заложена в уставном фонде. Что такое 80 миллионов, да еще гривень? Сегодня это — цена одного станка. Реальная стоимость завода — основные фонды, оборотные средства, как сказал Виктор Георгиевич. Разве можно на таких условиях продавать завод?
- Вопрос приватизации каждый раз поднимался государством? Какие схемы предлагались?
А.Б. — Предлагались не только схемы, я могу назвать и претендентов на...
- …Покупку?
А.Б. — Я бы сказал получение, какая там покупка! За три копейки забрать хотели. В свое время претендентом была структура Григоришина-Суркиса, еще до них — компания IMP — украинско-андоррское предприятие, которое тоже пыталось получить завод…
Еще была так называемая "харьковская инициатива". Это не что иное как попытка силовыми методами сменить руководство предприятия. Это был, как говорится, верхний беспредел — через официальные органы отказаться от Бушерского контракта в Иране. Конечно, лишившись контракта, мы потеряли на первом же этапе 260 миллионов долларов. На первом этапе, не включая даже заводы-смежники! Так что еще многие поколения будут вспоминать, как прошла эта "харьковская инициатива" и что мы от нее получили.
- Что вы можете сказать о Бушерском контракте? Как вам удалось тогда сохранить связи и репутацию на российском и мировом рынках?
А.Б. — Сегодня Бушер в общем-то готов к сдаче в эксплуатацию. Построили первый энергоблок, завезли последнюю, восьмую партию ядерного топлива, загружают реактор, и в ближайшее время, конечно, станция будет введена в эксплуатацию. Но без "Турбоатома", потому что мы разорвали контракт с Россией о совместной поставке оборудования. Поэтому, скажем так, россияне тогда на нас обиделись, и очень серьезно, потому что, по сути, они выбыли из контракта. В Иран поставлялись тихоходные турбины мощностью в миллионы киловатт, которых Россия не производит. Потом россияне начали проект создания быстроходной турбины и сейчас пытаются запустить ее на АЭС Бушера. Хотя еще немцы, начиная в 70-х гг. строить эту станцию, закладывали проект фундамента и всего остального оборудования именно под тихоходный вариант турбины.
- Виктор Георгиевич, как вы думаете, повлияли ли прошлогодние попытки рейдерского захвата завода на отношение к предприятию? В частности, не с этим ли связана идея приватизации?
В.С. — Безусловно, вся эта правовая вакханалия, которая творилась вокруг "Турбоатома" в течение прошлого года, привлекла к нему внимание. У некоторых экономических структур возникла иллюзия того, что можно попытаться каким-то образом взять предприятие под контроль. То есть это была определенная провокация, и она подействовала. Мы ответственно заявляем: "Турбоатом" сегодня надежно защищен со всех точек зрения — правовой, экономической, правоохранительной. Администрация, дирекция, трудовой коллектив во главе с ветеранами предприятия, заслуженными турбостроителями, не допустят потери завода неправовым методом. Я откровенно скажу, что настроение в коллективе очень боевое. Рабочие переживают за родное предприятие. Когда идем по цехам, нас останавливает буквально каждый с вопросом о судьбе завода и с предложением в случае необходимости выйти на его защиту. Летом была ситуация, когда рабочие вышли к проходной и встали цепью. Сегодня такие настроения имеют массовый характер.
А.Б. — С любых точек зрения всем понятно, что "Турбо-атом" — это не тот завод, вокруг которого сейчас следует нагнетать обстановку.
- В большинстве комментариев по поводу возможной приватизации завода звучит утверждение, что государство не может быть его эффективным собственником. Вы согласны с этим?
В.С. — Абсолютно не согласны. "Турбоатом" доказал это в очередной раз на собственном примере. За последние 15 лет, после развала СССР, машиностроение в стране, к сожалению, тоже в основном развалилось. Единицы предприятий выстояли. И "Турбоатом" — один из самых ярких примеров. Работа "Турбоатома" и менеджмента завода в лице Анатолия Александровича Бугайца показала всей стране, что государство может быть эффективным собственником, если оно как рачительный хозяин относится к порученному делу. И, конечно же, многое зависит от команды, нацеленности, отношения людей к общему делу. "Турбоатом" выстоял, и сегодня завод — благополучное в финансовом отношении предприятие. Вот вам пример того, как государство может быть эффективным собственником.
А.Б. — Будучи народным депутатом, я участвовал в разработке проекта закона о включении "Турбоатома" в список предприятий, не подлежащих приватизации. То, что определен его статус как стратегического, — это же не мы придумали, это решено было Кабинетом Министров, утверждено Верховной Радой и закреплено законом (от 2 ноября 2006 г. № 2462). Единогласно было принято решение на уровне комитетов о том, что завод ни в коем случае нельзя приватизировать.
- Руководство Фонда госимущества еще не сменили, но тем не менее имя нового претендента известно и широко обсуждается. Как вы оцениваете кандидатуру Андрея Портнова на пост главы и что вы знаете об этом человеке?
В.С. — Лично я с ним не знаком. Вернее, я бы так сказал: мы имели определенные деловые контакты на уровне акционерного общества в бытность работы Портнова в комиссии по ценным бумагам — он был начальником управления. Тогда он зарекомендовал себя как профессионал, грамотный специалист, юрист. То есть мы думаем, что деловая подготовка, образование позволят ему справиться с возложенными обязательствами. А относительно характера работы, нацеленности — сейчас трудно что-то предположить. Хотелось бы, чтобы Фонд госимущества в своей деятельности отстаивал интересы государства. Если будет происходить так, значит мы тоже всегда будем работать на совесть.
