После обретения Украиной независимости в 1991 году ситуация с поиском коллективной идентичности в нашем государстве была схожа с российской.
Существующие политические институты не отвечали декларациям о "светлом демократическом будущем", то есть не были сформированы в результате определенных демократических практик. Тем не менее, было несколько принципиальных различий.
Во-первых, украинские советские институты были периферийными, то есть выполняли технические функции организации власти на местах, тогда как центром инициатив и мозгом системы оставалась Москва. Во-вторых, борьба в России была направлена на смену режима, тогда как в Украине она направлялась на обретение независимости.
Эти два различия сыграли важную роль в процессе становления будущей политической системы. В первом случае институты не могли самостоятельно создавать запрос на влиятельного лидера или идеологию, как это было в России. Особенностью их внутреннего аппарата было умение приспосабливаться к заданным требованиям и ситуациям, а не выступать активным игроком. Оппортунизм политических решений, подготовка которых и лежит на не реформированном с советских времен чиновническом аппарате, проходил красной нитью через все правительства времен независимости. Впрочем, эта проблема имеет еще одно происхождение. Роль Москвы могла быть заменена новой инициативной политической элитой, которая должна была использовать существующую систему институтов для воплощения важных решений и реформ. Однако новые лидеры украинского движения были, главным образом, рекрутированы из историко-литературной диссидентской среды. Будучи талантливыми в организации народного движения, они оказались менее способными в вопросах государственного строительства и экономических реформ. То есть образовался разрыв в знании между тем, что хотели построить, и тем, как это сделать. В результате новая элита проиграла номенклатурным оппортунистам, как Кравчук или Кучма. Последний больше всех отвечал запросу институтов на власть. Освободившись от коммунистических ценностей с развалом СС, будучи профессиональным знатоком советской чиновнической культуры, и не имея никаких обязательств перед революционными толпами, он приспособил существующую систему под свой эгоистичный интерес, который был основной мотивацией чиновников постсоветского периода. Это помогло Кучме найти поддержку внутри аппарата и стать достаточно успешным в достижении нужных решений, которые, к сожалению, не имели ничего общего с развитием государства. Фактически, в то время как в российских коридорах власти теплилась надежда на возобновление "национальной гордости", в украинских — прорастал оппортунизм.
Борьба за независимость, а не за изменение режима, ставила перед политиками приоритетной задачей перестройку и утверждение нового государства. В этом контексте украинское национальное движение начала 90-х объединило в себе недовольное общество и украинский национальный романтизм о независимом государстве. Поэтому политическое мировоззрение литературных диссидентов в качестве первоочередных шагов по укреплению государства состояло в реанимации украинской национальной культуры, языка и традиций, то есть возобновлении национальной идентичности. По сути, логика национального самоопределения заключалась в том, что необходимо было доказать существование украинской нации, ее отличие от других и, соответственно, права на самоопределение, предусмотренное Уставом ООН. Проблема возникла в понимании слова "нация", которое в украинском варианте носило культурный характер и предполагало включение всех существующих этносов с доминирующей культурой титульного. Зато западное понимание "нации" предполагает и гражданский контекст, то есть наличие территории, институтов и чувства общности, а "национальность" вообще понимается как гражданство. Разница в этих определениях и украинский выбор первого заложили предпосылки будущего политического конфликта.
Национально-культурный проект государства не отвечал структуре украинского общества. Очевидно, что советская система притупила у людей ощущение своей национальной и этнической идентичности. Политические институты СССР также в течение длительного времени создавали определенную идентичность, которая фетишизировала победу во Второй мировой, определяла Запад как постоянных врагов, формировала безапелляционное доверие к власти и уничтожала веру в личную инициативу. Соответственно, предложенная идентичность не могла быть автоматически поддержана и усвоена обществом. Нарушения были и в этнической структуре, в частности, этническими украинцами себя признавали 76%, а общались на украинском языке только 52%. Следствием этих несоответствий стал конфликт между двумя большими группами идентичности в политической и социальной плоскости: национал-патриотическими и ориенталистскими.
К национал-патриотической идентичности относятся те, кто во главу угла ставят культурные факторы украинской нации: язык, историю и происхождение. Представители этой идентичности актуализируют в украинском пространстве антироссийские вопросы, поскольку Россия выступает внешним "Иным", врагом, который нужен для мобилизации сторонников этой идентичности. Эта группа не однородна внутри, и включает в себя разные национал-патриотические проекты от самих радикальных до более умеренных.
Группа ориенталистской идентичности включает тех, кто отвергает национальный и ищет альтернативные проекты, как то: возобновление СССР, Третьего Рима, Евразийского Союза и тому подобное. Для этой группы важно актуализировать в украинском пространстве проблемы НАТО, УПА и украинского языка, поскольку культурная угроза является ее "Иным", врагом. Как и предыдущая группа, эта включает в себя всевозможные проекты от радикальных до умеренных.
В целом, особенностью этих двух групп идентичности является взаимное культурное противостояние. Каждая из них пытается создать замкнутые информационные сферы, интегрируется с другими типами идентичности, как религия, и ведет активную борьбу за власть и установление гегемонии. В украинской политической плоскости эти две группы составляют электоральный разлом (cleavage), на основе которого и строятся основные политические стратегии борьбы за власть. В то же время, попеременный успех в получении власти не создает предпосылок для установления гегемонии, а наоборот, доказывает несостоятельность представителей каждой из групп в реализации основных задач и ценностей своей идентичности, из-за взаимоисключения обеих и слабости политических институтов для их реализации.
Эти две группы идентичности составляют основу политического знания в Украине. Политические силы используют свою идентичность для разработки собственных программ, проектов законов и проектов решений. Идентичность влияет на риторику политических лидеров, содержание политических дискуссий, внимание электората и тому подобное. Поскольку в основе отличий между двумя группами идентичности лежат культурные факторы, то именно они всегда выступают на передний план. Например, три проблемы: язык, НАТО и УПА носят культурный подтекст, и в политическом дискурсе значительно доминируют над социально-экономическими темами. Однако в действительности эти проблемы не являются приоритетными для общества, и что особенно парадоксально, они не являются приоритетными и для украинских политиков. Фактически, в Украине создалась ситуация, когда существующая идентичность не отвечает потребностям и взаимоотношениям между социальными группами, но в отсутствие новых играет доминирующую роль.
Национал-патриотическая и ориенталистская идентичность не отвечает и трем современным лидерам украинской политики: Ющенко, Тимошенко и Януковичу. Виктор Ющенко всегда декларирует свои национальные и демократические ценности, и наиболее четко представляет свою группу идентичности. В последнее время бытует мнение, что у него единственного есть целостный проект государства, но он не может его воплотить. Очевидно, что этот проект является выражением его идентичности, и по своей сути напоминает что-то похожее на прибалтийские республики, которые сумели быстро установить гегемонию национальной идентичности и одновременно, путем интеграции в ЕС, модернизировали систему власти и отношений в обществе. Однако идентичность действующего Президента настиг кризис после победы на выборах. На первый план вышла проблема целостности страны, решения которой национал-патриотическая идентичность не давала. Соответственно, собственные ценности Виктора Ющенко тоже постиг кризис, который, без сомнения, стал источником политических кризисов во время его президентства. На сегодняшний день он значительно отдалился от своей первичной национал-патриотической идентичности, и скорее его современная идентичность похожа на гибрид старых ценностей и политической целесообразности.
Юлия Тимошенко не является носителем ни одного целостного проекта Украины, и хотя ее тоже можно отнести к группе национал-патриотической идентичности, на самом деле у нее с ней очень мало общего. Культурные факторы играют незначительную роль для премьера, поскольку ее приоритетными чертами является прагматизм и целенаправленность. Ее принадлежность к национал-патриотической идентичности выражается ее имиджем, а не внутренними ценностями. Она находится вне истории и культуры, основную роль играет только настоящий момент, его проблемы и задачи. Эти черты дают ей возможность интегрироваться в команду представителей противоположной культурной идентичности и эффективно с ними работать. Юлия Владимировна не обеспокоена выработкой комплексного видения развития страны или внедрением определенных ценностей, поскольку эти вопросы относятся к тому моменту, который еще не наступил. По сути, существующие группы идентичности не отвечают ее ценностям, и принадлежность Тимошенко к национал-патриотическим сложилась ситуативно.
Трудно отнести к группе ориенталистской идентичности и Виктора Януковича. Хотя он представляет ту часть электората, которая болеет за русский язык и Россию в целом, сам он, как и Тимошенко, не является носителем никаких комплексных проектов в этом направлении. Защита культурных ценностей своей идентичности у него проявляется в патриотизме перед своим регионом и избирателями. Однако лидер ПР не ощущает острой проблемы с использованием русского языка или вступлением Украины в НАТО. Его ценностями скорее являются высокий пост, управление, а также обязательства перед своими личными друзьями. Янукович не стремится к созданию собственного проекта, поскольку для него важно просто решать существующие проблемы независимо от общей политической конструкции. Фактически, политическая ситуация навязала ему выбор группы ориенталистской идентичности.
Таким образом, эти политические лидеры стали жертвами существующего деления и вынужденно присоединились к той или иной группе идентичности, при этом внутренне не разделяя их ценностей. То есть отсутствие альтернативного выбора и способности его создать поставила их в ту ситуацию, в которую они часто ставят своих избирателей — "выбора из двух зол меньшего". Однако несоответствие этих групп идентичности распространяется и на другие большие социальные группы. В частности, это группы среднего достатка — малый и средний бизнес, менеджеры среднего звена, преподаватели вузов и т.д., а также на такую большую группу, как молодежь. Унаследованное с развалом СССР культурное деление давно не отвечает потребностям самореализации представителей этих групп. Поэтому очень часто они дистанцируются от политики, отчуждаются, создают замкнутые коммуникационные сферы и пассивно реагируют на политику, в отличие от старшего поколения. На этом фоне происходит потеря коммуникационного доступа к обществу со стороны политических институтов, которые не успевают модернизироваться к быстросменной системе коммуникаций, и, соответственно, теряют возможность влиять. Культурные ценности больше не зависят от коллективной публичной сферы, а могут поддерживаться и реализовываться на индивидуальном уровне. В этой связи трансформируется и функция государства, которое вынуждено искать новые формы коллективной идентичности за пределами культурных. Необходимо перестроить новый уровень взаимоотношений между властью и обществом, основанных на другой идентичности, ценностях и осознании. Такой идентичностью является гражданская.
Перспективы конструирования гражданской идентичности в Украине
Конструирование новой идентичности давно уже является требованием политической и социальной ситуации в Украине. Однако замкнутость политического знания и советская институционная инерция противостоят возможности внедрения новых ценностей и идей. Старая национальная идентичность больше не может служить объединительным и вдохновляющим фактором государства-нации. В эпоху, когда индивиды гораздо меньше привязаны к своему происхождению, территории, языку и тому подобное, когда мультикультурализм гибридизирует и подавляет национальную культуру путем глобализации и интеграции, вопрос выживания государства лежит именно в плоскости ее способности сохранять внутреннюю коллективную идентичность на основе новых гражданских ценностей.
Гражданская идентичность устанавливает новое понимание государства, отличающееся от национального. В ней общество воспринимает государство как своего партнера или союзника в первую очередь, и как своего защитника во вторую. В идеальном варианте взаимодействие общества и государства происходит на основе договора — Конституции, а членство в нем определяется гражданством. Эта старая как мир идея французских просветителей нуждается в реанимации в современную эпоху. Институционная несостоятельность в обеспечении эффективного управления в эпоху монархий привела к замене приоритетной идентичности в политической плоскости с религиозной на национальную, которая характеризовалась более высоким уровнем интеграции и общественной мобилизации. В украинских условиях свою несостоятельность доказывают институты, основанные на культурных практиках и ценностях, и они должны уступить более интегративным и мобилизационным гражданским ценностям.
По своей сути гражданская идентичность базируется на правах и обязанностях государства и гражданина, заложенных в основе гражданства. Однако она находится вне национальной культуры. Ее базовой ценностью является неприкосновенность частной сферы, именно в рамках которой каждый гражданин может сохранять национальную и религиозную идентичность, не боясь вмешательства со стороны государства. Соблюдение условий договора — Конституции является следующей важной ценностью, которая обеспечивает целостность общества. Ответственность за соблюдение совместно определенных норм и созданных для их обеспечения институтов составляет основу функционирования государственного механизма. Эта ответственность, в свою очередь, наделяет политическую систему общественным доверием, и, как следствие, возможностью эффективно реализовывать нормы и поставленные задачи. В этом контексте гражданская идентичность замещает понятие государства-нации государством-благосостоянием, где в политическом плане на первом месте находится не защита культурных ценностей, а защита достатка и улучшение уровня жизни населения. Поэтому в таком государстве политические дискуссии ведутся вокруг эффективности государственного управления, защиты национальной экономики и возможности реагирования на глобальные вызовы. Собственно последние и составляют угрозу, "Иного", гражданской идентичности, а не иная нация или культура, как в случае национальной.
По-своему гражданская идентичность дает ответ на понимание истории. Собственно, для государства-благосостояния, как и для государства-нации или королевства, история начинается с момента ее возникновения. Она не отрицает всего, что было до нее, и не видит в этом наследственности. Для нее это как смена эпох, каждая последующая отличается от предыдущей, но благодарна ей своим появлением. Гражданская идентичность актуализирует в людях другие ценности и мобилизует их на выполнение других задач. Если для национальной культуры было характерным мобилизовать общество на доказательство превосходства своей культуры, на конкуренцию с другими нациями, то для гражданских ценностей важно мобилизовать экономические задачи улучшения собственного благосостояния, и на конкуренцию относительно уровня жизни, экономической экспансии и тому подобное. В этом смысле гражданские ценности не могут конкурировать с национальными, поскольку они не взаимоисключающие. Просто гражданская идентичность делает главными вопросы достатка в публичной сфере, а национальные ценности сохраняются на индивидуальном уровне.
Конструирование гражданской идентичности в украинском обществе может иметь два сценария: государственный и общественно-политический.
Сценарий 1: Фактически, государство не может конструировать идентичность, поскольку само основывается на определенных ценностях и общественных практиках. Конструирование идентичности сверху происходит при условии захвата власти маргинальной группой, которая не владеет достаточной общественной поддержкой. В данном случае все зависит от того, является ли такая группа носителем определенных ценностей и идеологии, и владеет ли она комплексным проектом воплощения новой идентичности. Чаще маргинальные группы не могут реализовать никакие проекты, поскольку сталкиваются с сопротивлением общества и погрязают во внутренних конфликтах.
Альтернативным вариантом является конструирование новой идентичности политическими институтами посредством внешнего давления. Определенная международная среда может осуществлять давление с целью внутренних трансформаций в государстве, в частности, ее коллективной идентичности. В контексте Украины речь идет о европейской интеграции, которая дает необходимые знания и ценности по трансформации политических институтов и модернизации общества. Важно, что европейская интеграция начинается с внутренних изменений в государственном аппарате, в частности, внедрения новых систем управления, европейских опытов и знаний. Поскольку европейская интеграция формировалась на гражданских мультикультурных ценностях, ее влияние на органы власти уже частично зачищает их от культурных антагонизмов и способствует усвоению новых ценностей.
В результате изменения чиновнической ментальности изменяется и качество деятельности политических институтов, в частности, в их взаимодействии с обществом. Права человека и учет интересов громад вынуждают органы власти больше коммуницировать с разными социальными группами и учитывать их интересы. Путем этих коммуникаций в обществе и развиваются новые практики сотрудничества с властью, а соответственно, создаются предпосылки для нового коллективного самоопределения.
Впрочем, сомнительно, чтобы в Украине мог сработать такой сценарий. Влияние европейской среды в значительной мере нейтрализуется давлением России и внутренней несогласованностью по поводу направления интеграции. Кроме того, слабость и безынициативность самих институтов делает их зависимыми от политической конъюнктуры, а соответственно, второстепенным игроком в публичном пространстве. В этой перспективе более реальным кажется второй сценарий.
Сценарий 2: Гражданские ценности могут сначала быть приняты на уровне общества, а потом воплотиться в самих институтах власти. Проблема распространения ценностей на уровне общества заключается в том, что нужно не только информировать о них, но и создавать предпосылки для усвоения. То есть гражданская идентичность должна реализовываться еще до того, как будет воспринята гражданами. Одним из возможных инструментов достижения этого является социальное движение.
Социальное движение объединяет разные общественные группы в их борьбе против чего-то общего. Тем не менее, внутри движения его участники вынуждены вырабатывать определенные договоренности и понимание для координации своих действий. На основе этого вырабатываются определенные практики взаимной коммуникации, которые со временем перерастают в общие ценности и идентичность. Особенностью социального движения является то, что оно мобилизует многих политических лидеров новой идентичности с определенным уровнем доверия в обществе. Поскольку движение является борьбой против чего-то, оно вынуждает лидеров постоянно отстаивать свои ценности, что еще больше способствует их усвоению. Социальное движение всегда выступает альтернативой существующему положению вещей. То есть оно может привести даже к трансформации политической системы в целом.
В Украине существуют значимые предпосылки для возникновения гражданского социального движения. Низкий уровень поддержки действующих политиков и самой политической системы, а также низкая вовлеченность представителей активных социальных групп в политику формируют запрос на появление определенного движения. Однако толчок к его появлению уже не могут дать члены действующей дискредитированной элиты. Это должны быть абсолютно новые лидеры, с альтернативным видением развития государства. Если команде таких лидеров удастся распространить знание о гражданских ценностях и создать условия для их реализации, они смогут создать новое электоральное большинство за пределами традиционного разлома культурной идентичности.
01.12.2008
