Попытки группового самоубийства, совершаемые украинскими заключенными, за последний год стали повторяться со зловещей закономерностью. По словам заключенных, демонстративно пытающихся наложить на себя руки, таким образом, они протестуют против жестокого обращения с ними администрации исправительных заведений.
Волна протестного суицида докатилась и до Донецкой области. Как сообщил "Острову" донецкий адвокат Сергей Салов, 24 января в межобластной больнице (МОБ), где проходят лечение люди, лишенные свободы, на территории Донецкой исправительной колонии №124, около 17.00 была осуществлена попытка группового самоубийства заключенных. Будто бы трое заключенных, после того как подверглись избиению со стороны надзирателей, вогнали себе в брюшную полость какие-то металлические штыри. Сергею Салову об этом рассказали родственники заключенных и по телефону(!) один из обитателей ИК. По телефону же (откуда у рядового зэка мог взяться мобильник, это тема для отдельного разговора) осужденные пригласили на место происшествия адвоката. Когда господин Салов прибыл под ворота колонии, ему объяснили, что в зоне все нормально и отказались его туда пропустить. Видимо, для того, чтобы лишний раз подчеркнуть, как неотвратим процесс перевоспитания, из-за забора колонии раздавались звуки духового оркестра. "Когда оркестр замолкает, слышны душераздирающие крики", — сообщил адвокат Салов.
Представители донецкого областного управления исполнения наказаний, к которым "Остров" немедленно обратился за комментарием, заявили, что все разговоры о групповом суициде не более чем досужие выдумки журналистов. "Это глупость полнейшая. Ничего подобного не было. Мы не знаем, кто подает такие информации", — рассказал начальник управления социальной и воспитательной работы УИН Михаил Матангин. Примерно то же заявил вчера Салову человек, назвавшийся "дежурным помощником начальника колонии". Адвокату предложили прийти в колонию на следующий день.
25 января Сергей Салов все-таки добился права посетить заключенных, якобы пытавшихся совершить акт суицида. Тех, кого он искал, адвокат, по его словам, обнаружил в лагерной больнице. Один мужчина был уже прооперирован, у второго, по словам очевидца, в брюшной полости все еще торчал металлический штырь. С. Салов назвал даже имя этого бедолаги — Александр Лукашов. Кроме железяки в животе, адвокат увидал на лице и теле заключенного явные следы побоев. "Я сегодня утром был в колонии. У зачинщика — Александра Лукашова штырь торчит из живота. Он снял футболку — я его попросил — там свежие следы дубинок, гематомы, кровоподтеки, ссадины под мышками, на груди на животе, возле таза… Хорошие синяки, такие существенные. С его слов дубинками и ногами его молотили… Другому заключенному на утро операцию сделали. Они выступают против того, что их избивают, кормят хуже, чем свиней, нет прогулок. Заключенные находятся в больнице, но лечения нет, хотя они в тяжелом состоянии", — сообщил он в комментарии "Острову". По словам гражданской жены заключенного Лукашова Людмилы, администрация колонии избила ее мужа и его товарищей после того, как они 23 января объявили голодовку.
Лукашов передал адвокату Салову заявление трех пытавшихся совершить самоубийство и некоторых других заключенных.
"Остров" внимательно изучил четыре заявления, копии которых были переданы адвокатом. Нам не удалось найти в этих документах описаний пыток или жалоб на избиения. В основном, в заявлениях говорится об ужасных условиях содержания больных в МОБ: "В палате нечеловеческие условия, а именно: отсутствие прогулок, клопы, вши, койки в два яруса. Когда я заехал в палату, там было девять человек, хотя в таком помещении можно разместить от силы пятерых…, питание в МОБ отвратительное, и приготовлено для свиней, а не для человека…, попасть к врачу на прием просто невозможно". В конце каждого заявления содержатся угрозы объявить голодовку или наложить на себя руки.
Между тем, руководство Департамента исполнения наказаний продолжает категорически отрицать сам факт попытки суицида. "Это просто настоящая провокация. Никаких попыток самоубийства не было", — утверждает Михаил Матангин. Начальник управления социальной и воспитательной работы УИН считает, что это была попытка самопиара со стороны адвоката. Ему вторит начальник исправительной колонии № 124 Анатолий Грищенко, который тоже отрицает всяческую информацию о попытке самоубийства. "Обстановка нормальная, никаких чрезвычайных происшествий не произошло… Попыток суицида не было и членовредительства тоже", — сказал он. В пресс-службе прокуратуры Донецкой области сообщили, что в настоящее время проводится проверка информации о том, что произошло или не произошло в ИК № 124.
В свою очередь Сергей Салов заявил "Острову", что в подтверждение своих слов готов инициировать встречу журналистов с руководством УИН, и колонии, утверждающих, что это только самопиар адвоката, а с другой стороны — его и этих трех заключенных . "Если окажется, что факта не было, что это только мой самопиар, я публично порву адвокатское свидетельство и прекращу заниматься адвокатской деятельностью", — заявил Салов.
В то же время, источники "Острова" подтверждают, что суицидальный инцидент в колонии все-таки имел место, но это была не попытка реального самоубийства, а его имитация. Резонансные ЧП со вскрытием вен или иным членовредительством заключенные используют для привлечения внимания к своим реальным проблемам.
Как стало известно "Острову", Александр Лукашов, которого адвокат Салов назвал "зачинщиком" группового харакири, уже несколько раз пытался бороться за свои права подобным образом. В частности, когда он в 2003 году отбывал наказание в исправительной колонии №60 (поселок Лозовское, Луганская область) он в составе группы из пяти человек, в знак протеста против того, что их якобы избивали представители администрации колонии, вскрыл себе вены. Затем его перевели в Житомирскую исправительную колонию № 8, где он добился (опять по телефону!) встречи с журналистами и, повествуя о нечеловеческих условиях содержания в местах лишения свободы, вновь угрожал самоубийством. "По-другому нельзя: либо самоубийство, либо состав преступления", — сказал он житомирским журналистам.
Действительно ли "по-другому нельзя" или есть варианты цивилизованных взаимоотношений отбывающих наказание и их перевоспитывающих мы хотели узнать в Секретариате Уполномоченного Верховной Рады по правам человека. Однако Нина Ивановна Карпачев отсутствовала, а в отделе, который занимается правами украинских заключенных, механический голос сообщил: "Мы не можем вам ответить. Пришлите факс…"
