Почему я предпочел сконцентрироваться на творческой работе? Не только в силу своей личностной потребности. Но и потому что классические бизнес-схемы сегодня утрачивают эффективность.
Продолжение. Первую часть читайте здесь.
- Международный кинофестиваль неигрового кино "Контакт" вы закрыли навсегда?
- Думаю, что в следующем году мы его проведем, но в другие сроки и в другой форме. Меня очень расстроило обстоятельство, что он не вызвал должного интереса у аудитории.
Я хочу его проводить, но не для "галочки". В прошлом году там практически не было людей, на открытие-закрытие пришли, а просмотры очень хороших фильмов не посещали даже студенты профессиональных ВУЗов.
Возникло ощущение, что в стране нет потребителя интеллектуального продукта под названием "неигровое кино".
- Медиа форматирует сознание, на ваш взгляд?
- Медиа — это гиперреальность. Только 4% современных людей способны отделить реальную жизнь от медийной. Остальные 96% не отличают телевизионную реальность от своей собственной жизни.
То, что вы видите в ТВ, становится частью вашего понимания мира. Означает ли это, что то, что звучит в телеке, должно восприниматься как руководство к действию? Нет.
Означает ли это, что люди в состоянии легко избавиться от наваждения, "стряхнуть" виртуальную реальность? Нет.
Конкретный пример. В украинском телеэфире главный персонаж — политик. Я общаюсь со многими людьми, которые в целом абсолютно аполитичны, но говорят они в основном о политике.
Это не только проблема общественного климата в Украине. Это результат деятельности медиа, которые, по сути, определяют "повестку дня".
В сегодняшних условиях реальными celebrities в Украине являются политики, которые и должны по логике участвовать в проектах, вроде "Танцев со звездами". Не актеры, режиссеры, писатели, спортсмены, как в США, Франции или России, но, политики.
Лучшим рецептом для выздоровления страны была бы такая фантастическая ситуация, когда все медиа вступили бы "картельный" сговор и изменили повестку дня: они заговорили бы о важном — о здоровье, образовании, воспитании детей, карьере, культуре, ценах и о бытовых обстоятельствах жизни.
Обо всем, что составляет реальную жизнь человека и актуально для жителей современного государства, претендующего на европейский статус.
- Где проходит граница дозволенного в медиа? Есть закон, но есть негласные правила. Можно ли показывать мертвых младенцев в мусорном контейнере или нет?
- Я консерватор в этом отношении, и считаю, что категорически нельзя. Это способствует появлению людей с искалеченной психикой и увеличению таких случаев в реальной жизни.
Так делать не следует, не потому, что ТВ якобы должно создавать оптимистичную картину мира или приукрашивать действительность, а потому, что медиа не имеет смысла без ответственности за последствия своей деятельности.
Это имеет отношение к предыдущему вопросу.
ТВ — это вторжение в нашу жизнь. И разговоры вроде "не нравится — выключите" не работают. Речь идет о вашей, о моей личной безопасности.
Интервью маньяка может побудить к действию другого неуравновешенного человека — их же провоцирует возможность публичного эксгибиционизма.
ТВ и кино заражают единой эмоцией, они обладают уникальной способностью объединять разных людей, побуждать их думать, говорить, спорить о важном, а не оскорблять и провоцировать.
Мне кажется, что здесь "полиция нравов" не поможет. Огромное значение имеет экспертное сообщество, которое в Украине, к сожалению, не действует. Я имею в виду лидеров мнений. Если они есть.
- Общенациональные каналы останутся?
- Все будут общенациональными.
- В сегодняшнем понимании?
- Всем уже понятно, что не существует универсальной аудитории. Что аудитория делится не по социодемографическим характеристикам — здесь работают совершенно другие драйверы.
Дробить аудиторию стали психологические потребности. Зрители объединены своей потребностью включать телевизор в поисках определенных эмоциональных ответов на конкретные "внутренние" запросы — на энергию, на стабильность жизни, на анализ происходящего вокруг и т.д.
Следующий этап — развитие персонифицированных медиатехнологий.
Через пять лет у вас дома будет play device, объединяющий функции компьютера, телевизора и телефона. "Цифра" заменит понятие национальный телевизионный канал. Это перспектива ближайшего времени.
Почему я предпочел сконцентрироваться на творческой работе? Не только в силу своей личностной потребности. Но и потому что классические бизнес-схемы сегодня утрачивают эффективность.
Телевизионное будущее, как и будущее всех медиа, связано только с брендингом — созданием уникальных систем взаимодействия со зрителем.
Борьба ведется за формирование лояльной аудитории вокруг ясно и точно спозиционированного бренда, обозначающего определенный тип контента, поданного с особой интонацией, в особой форме.
Это является будущим всех медиа, а для зрителей означает перспективу выбора среди множества телевизионных каналов и поиска канала для себя, любимого.
Включаете утром ТВ, а вам говорят: "Здравствуйте, Аксинья!" Ведь технологически сделать это совсем несложно.
Это ведет к потере сакрального статуса телевизионного высказывания. Закончится время статусов и привилегий. Исчезнут народные и заслуженные артисты телевидения.
Постепенно коммуникация "медиа-зритель" обретет черты индивидуальной псевдодемократии. "Псевдо" — потому что некий интернетовский администратор все равно будет отбирать контент.
Демократичность в том, что Вы, лично Вы, сможете купить за 100 долларов видеокамеру и начать делать свой телеканал. Без лицензий, инвестиций и диплома.
Сегодня это уже возможно в рамках интернет-сервиса, например, YouTube. Таким образом, интернет становится не отдельным СМИ, а пространством существования всех СМИ.
- Лет 15 назад кино пророчили неминуемую гибель и появление нового типа массового зрелища, но этого не произошло. Почему?
- Я думаю, что по своей природе кино к медиа имеет косвенное отношение. Кино — это инструмент революционного переживания, способного радикально изменить людей в один момент.
Вы пошли смотреть фильм, и он вас поменял — такие случаи были, есть и будут. В моей жизни были "Покаяние", "Легко ли быть молодым", "Высший суд".
<ТВ же отличает медийное воздействие длительного эволюционного характера: вы смотрите его регулярно, и трансформация происходит постепенно.
Кино за счет сиюминутности и исключительной силы психологического воздействия в большей мере аттракционно. Будет ли это обычный экран, IMAX или что-то другое — вопрос технологий. Главное в кинопроцессе — массовый характер просмотра и коллективное переживание.
- Сохранившаяся форма кино, может это "заговор кинопромышленников" против прогресса?
- Это сродни книгам. Есть вещи, которые работают в силу наличия коллективных атрибутов переживания, консерватизм кинопросмотра аналогичен консерватизму книги.
У меня есть e-book, но я все равно вожу с собой десяток книг. Я не фанат гаджетов, но продвинутый пользователь. Тем не менее, традиционно читаю книги и хожу в кино.
"Заговор кинопромышленников" тут присутствует — роль больших кинокомпаний все еще велика.
Они имеют огромное количество инструментов продвижении своих брендов. С точки зрений классического кинопоказа, фильмы, скажем, Walt Disney могут быть неприбыльными.
Они очень затратны в производстве, а прибыль приносит мультимедийное использование "марки": книги, диски, игрушки, fan-magazines, постеры, футболки и так далее. Но все-таки местом, где куется бренд, остается кинотеатр.
- Каким кино будет в СНГ?
- Давайте будем реалистами — это вопрос о российском кино. Оно развивается чрезвычайно быстро и довольно любопытно.
Во-первых, есть новое поколение режиссеров. Их много, и они другие. К примеру, идут дискуссии о том, почему программы главного национального фестиваля "Кинотавр" стали сегодня такими пессимистичными.
Мой ответ таков: в массе своей молодые режиссеры — это антибуржуазная публика с очевидными социал-демократическими убеждениями в европейском понимании.
Любого европейского левого интеллектуала раздражает мейнстрим и засилье глянца — все то, что призвано, на их взгляд, ограничить для зрителя круг контекстов и тем.
И новое поколение режиссеров старается донести до мыслящей части аудитории свое понимание актуального состояния страны и людей, в ней живущих.
Это один из главных факторов, определяющих сегодня лицо русского кино. О качестве сейчас не говорю. В то же время имеем агрессивный и быстро развивающийся мейнстрим, внутри которого рождаются свои мифы.
Например, Тимур Бекмамбетов со 100-миллионным голливудским блокбастером "Особо опасен" — еще пару лет назад, не говоря уже о более ранних периодах, этого невозможно было даже представить.
Сейчас в производстве еще десяток фильмов с большими амбициями. Я вижу, какой интерес вызывает наш проект "Обитаемый остров".
- Что скажете о роли государственных денег в российском кино?
Думаю, что в России господдержка сыграла чрезвычайно позитивную роль, но переоценивать ее я бы не стал. Государственные дотации росли, но за счет того, что рынок рос еще быстрее, удельный вес бюджетных денег сокращался.
Главное, в России был импульс к действию. Был очевидный аудиторный запрос. И на него последовал ответ. Если бы Константину Эрнсту и Тимуру Бекмамбетову не пришло в голову, что дома Голливуд можно победить "Дозорами", никто бы и пытаться не стал.
Если бы мы с Федором Бондарчуком не хотели обойти "Дозоры", не было бы "9 роты".
Если бы у российской аудитории не было интереса к своим героям, понятным обстоятельствам, знакомой среде обитания, ничего из нашумевших проектов не появилось бы ни на ТВ, ни в кино.
Без элиты, которая бы понимала важность кинематографа и готова была вкладывать идеи и время в его развитие, ничего бы не случилось, несмотря на господдержку.
Несколько лет назад на конкурсной программе короткометражных фильмах "Кинотавра" сидело 15 человек, сегодня — полные залы.
Это стало частью общественного сознания, насущной потребностью аудитории. Государственная поддержка важна там, где есть внутренняя зрительская потребность, которая должна быть угадана и простимулирована.
И там, где есть реальные авторы и продюсеры, способные осуществить прорыв.
27.08.2008
