Об особенностях украинской контрабанды

Игорь Калетник: никто из предпринимателей, у кого есть претензии к работе таможни, не согласился в присутствии камер открыть свои контейнеры.

О том, сколько денег таможня принесла в бюджет страны и что контрабандисты везут в Украину, рассказал председатель  Государственной таможенной службы Украины Игорь Калетник.

Игорь Григорьевич, прошел почти год со дня вашего назначения в Гостаможслужбу. Что изменилось в ГТСУ за этот год?

Мы инициировали большие изменения на таможне: перекрыли множество каналов контрабанды и других направлений, на которых сращивание бизнеса и госслужащих стало уже просто неприличным. Конечно, многим, кто привык жить за счет государственного кармана, это не понравилось. Стало ли больше коррупции? Вряд ли. Мы просто стали активнее и эффективнее выявлять такие факты. Благодаря улучшению нашей работы в 2010 году Гостаможслужба перечислила в бюджет 86 млрд. грн., или 35% всех доходов государственной казны. Это на 21 млрд. грн. больше, чем в 2009 году. Нам сегодня говорят, что таможня недовыполнила план. Но ведь в начале года никто не предполагал, что из-под налогообложения будет выведено газа на 6,9 млрд. грн. Плюс около 3 млрд. должен "Нафтогаз". В результате платежи от импорта газа составили всего 2,3 млрд. грн. (в 2009-м — 20,8 млрд.). Это значит, что мы перевыполнили план по сбору налогов от таможенного оформления других товаров.

Но именно такое наращивание объема собранных налогов стало причиной многочисленных обвинений со стороны импортеров в том, что ГТСУ искусственно завышает подлежащие к оплате таможенные платежи, в частности, путем неправомерного применения индикативных цен...

Думаю, дело в том, что кому-то не очень хочется платить налоги. У нас есть несколько индикаторов, подтверждающих, что объемы ввозимых товаров не растут так резко, как поступления от них. Это значит, что мы просто выводим значительную часть продукции из тени. Например, в 2009 году налоги с одного контейнера оставляли в среднем 47 тыс. грн., в 2010-м — 66 тыс. С одного судна в конце 2009 года соответственно 548 тыс. грн., к концу 2010 года — 3,8 млн. Весьма показательна статистика по бытовой технике, мобильным телефонам и ноутбукам. Например, в 2009 году с бытовой техники было уплачено 1,8 млрд. грн. налогов, а в 2010-м — 3,9 млрд. Мы проанализировали, неужели настолько возросли объемы ввоза и продаж? Да нет. Просто раньше стиральные машины и телевизоры ввозились под другими товарными кодами, что позволяло минимизировать налоги. Сейчас благодаря сотрудничеству с профильными ассоциациями, которые предоставляют нам информацию о реальных ценах на тот или иной товар, мы этот вопрос решили. Аналогичная ситуация с легализацией импорта мобильных телефонов. Скажем, в 2006-2008 годах официально было импортировано 2,5 млн. телефонов. А продано на рынке около 30 млн.! В то же время за 2010 год официально ввезено 10 млн. телефонов, что на 36% больше, чем продано на рынке.

Вы говорите о полном закрытии контрабандных потоков. В то же время события на Львовской таможне, где уволено около полусотни сотрудников как раз за содействие контрабанде, говорят о том, что у серого бизнеса еще есть достаточно лазеек. Оценивало ли ваше ведомство, сколько казна теряет от контрабандных потоков?

Данные по западной границе очень четко показывают, что контрабанда там фактически прекратилась. Мы проводим регулярные сверки с таможенными органами Польши. Так вот, в период с 1999 по 2009 годы ежегодные расхождения (товар из Польши вывезен в Украину, а в нашу страну не завезен официально) составляли в среднем от $500 млн. до $700 млн. в год. Соответственно, казна недополучала минимум $150 млн. в год в виде налогов. За 2010 год расхождения по западной границе составили всего $3 млн. За 2010-й уволено более 400 служащих таможни — и за нарушение присяги, и за поддельные дипломы, и за содействие контрабанде, и за немотивированную задержку грузов. Это больше, чем за все предыдущие десять лет вместе взятые. Просто во Львове получилось так, что многие из уволенных 55 таможенников либо депутаты облсовета, либо их родственники. Потому, естественно, поднялся шум.

Тем не менее разговоры о случаях коррупции на таможне не прекращаются. Яркий пример — Одесса, где перевозчики, брокеры и экспедиторы обвиняют ваших подчиненных в том, что они берут по $300-1000 за прохождение таможенного оформления каждого контейнера. Вы фиксировали такие факты? Был ли кто-то уволен?

Я не исключаю, что на каждой таможне могут быть нарушения. Мы регулярно их выявляем и только будем благодарны, если таких сигналов, подкрепленных конкретными фактами, будет больше. И ведь никто не говорит, что дела, возбужденные Генеральной прокуратурой против коррупционеров, изначально были подготовлены, выявлены самой таможенной службой. Но проблема в другом. Многие предприниматели готовы только голословно обвинять, не указывая ни конкретных лиц, ни конкретных компаний, не готовы писать заявления в правоохранительные органы. Мы собрали в Одессе 100 крупнейших предпринимателей и спросили: у кого есть замечания по работе таможни? 20 подняли руки. Мы говорим: давайте прямо сейчас, в присутствии других предпринимателей, ваших коллег, в присутствии телекамер откроем ваши контейнеры и проверим, все ли там в порядке. Никто не согласился. Тем не менее разговоры продолжаются. Коррупция в среде чиновников в той или иной мере присутствует во всех странах. Но для этого есть правоохранительные органы. Вымогают? Называйте, кто и что вымогает. Если не установили признаков преступления, но есть претензии к процессу таможенного оформления, такому таможеннику место на улице. Если в действиях таможенника есть состав преступления, то дело передается в правоохранительные органы.

С чем связаны проблемы импортеров лекарств, которые имели место несколько недель назад и вызвали панику на фармрынке?

Поскольку медикаменты ввозятся без уплаты пошлины и НДС, под их видом пытаются провезти все что угодно, только не лекарства. Мы находили там и витамины, и биодобавки, и бальзамы. Это дела, напрямую связанные с попытками контрабанды и незаконной минимизацией налогов.

№256