Валерий Гелетей: "УГО зенитно-ракетные установки не нужны"

Почему-то так получается, что нынешний руководитель Управления государственной охраны Валерий Гелетей периодически оказывается в эпицентре скандалов

Не успели утихнуть страсти вокруг событий в Генеральной прокуратуре в мае прошлого года, как Гелетей опять заставил о себе говорить — в этот раз его обвинили в том, что он якобы был инициатором передачи Президентского полка из Министерства обороны в Управление государственной охраны.

В интервью "Главреду" Валерий Викторович объяснил, чем был продиктован его поступок и собирается ли он возвращаться в МВД, как некоторые прогнозировали. 

"Мы продолжили традиции предшественников"

- Валерий Викторович, недавно вспыхнул скандал, связанный с передачей Президентского полка из Министерства обороны в Управление государственной охраны. По этому поводу звучали обвинения в ваш адрес. В то же время вы говорили, что не затрагивали этот вопрос...

- Нет, как раз наоборот, это была наша инициатива. Если честно, мне досадно, что обсуждение этой темы перешло из профессионального русла в политическое. Мы по объективным причинам вынуждены говорить о реформировании системы Управления государственной охраны. Нас жизнь заставляет — мы без всяких изменений живем с 1992 года, когда у нас было одно количество объектов для охраны, а теперь уже в пять раз увеличилась нагрузка, однако личный состав остался таким же — три тысячи человек. То есть в 1992-м этот состав устраивал государство полностью. Но теперь у нас только экс-президентов двое, остались многие, кто был министрами, высокопоставленными лицами. И это только по личной охране, я уж не говорю об органах государственной власти. 

- То есть вы намекаете, что объектов охраны стало больше и поэтому вам нужно больше людей? 

- Да, количественный состав не увеличивается, и законы остались те же. Все двигается, а мы будто на месте стоим. Поэтому вопрос реформирования УГО появился не потому, что я лично этого захотел. Нет, в любом случае! Вопрос реформирования Управления государственной охраны возник в первую очередь в связи с необходимостью соответствующего обеспечения нормативно правовой базы, которая бы защищала работников УГО. Для этого был подготовлен соответствующий законопроект. В настоящий момент он в Секретариате Президента, и мы планируем просить, чтобы данный закон направили в Верховную Раду как первоочередной. 

- А как называется законопроект и в чем его суть?  

- Он называется проект "Закона о Национальной службе охраны", где четко прописаны некоторые моменты, исключающие возможность трактовать его по-разному, чтобы не было так называемой коллизии в законе. И именно в этой части этот вопрос обсуждался уже давно.

- Про Президентский полк?  

- Да. Но мы шли к этому параллельными путями. Чтобы увеличить количество людей в Управлении государственной охраны, можно пойти законодательным путем — надеюсь, что данный закон все же примут. Но вы видите, что делается в Верховной Раде. Другой путь — попытка подчинить часть Президентского полка УГО. В действительности это не я первым затронул этот вопрос. Президентский полк был создан в 1999 году соответствующим указом Президента Украины, он был на базе Национальной гвардии отдельной двадцать девятой дивизии. Функции Президентского полка, в сущности, те же, что и функции Управления государственной охраны. Это обеспечение охраной органов государственной власти и высших должностных лиц, с единственной припиской — в особый период, то есть когда начинаются боевые действия. В это время полк подчиняется руководителю Управления государственной охраны. Кроме того, у полка есть и еще одна функция — они задействуются как Почетный караул и Президентский оркестр при осуществлении официальных ритуалов при участии Президента Украины — скажем, встреч с иностранными делегациями, с президентами других стран.

И вопросы о передаче Президентского полка впервые подняли через год после его создания. Потому что все руководители, которые работали в этом кабинете, видели полк именно в усилении работы Управления государственной охраны. 

- То есть вы просто продолжили традицию своих предшественников?

- Да. Тут у меня несколько документов. Вот видите, этот вопрос появлялся в 1999 году, в 2000 году, это все переписка, которая шла ко мне. Этот вопрос затронул и я, когда был назначен в мае 2007 года. Это было месяца через полтора-два после событий в Генеральной прокуратуре, когда выяснилось, что УГО практически не имеет физических возможностей, чтобы защитить органы государственной власти так, как это предусмотрено законом. То есть в наличии определенное количество людей, которые работают в нормальных условиях, но когда нужен усиленный вариант несения службы, если возникнет ЧП, как, скажем, штурм ГПУ, то у службы нет подразделений, которые могли бы быть резервом. Мы неоднократно общались по поводу Президентского полка с тогдашним министром обороны Анатолием Гриценко, и уже тогда составили определенное мнение. 

- И что, Анатолий Гриценко тогда был не против этого? 

- Мы несколько раз обсуждали этот вопрос, и он тогда не был против. 

- Очень странно слышать, потому что в настоящий момент Анатолий Гриценко — ваш ярый оппонент. Он сразу же заявил, что его комитет не будет стоять в стороне и наблюдать, как нарушается закон.

- Я считаю, что этот вопрос потом перешел в политическую плоскость.

Вообще же это был рабочий процесс, и с министром обороны мы несколько раз встречались по этому вопросу. Говорили о том, что есть Почетный караул, есть Президентский оркестр, это триста восемьдесят человек из тысячи шестидесяти пяти. И, условно говоря, есть еще восемьсот человек — это те люди, которые нигде не задействованы. Чтобы было понятно, все военкоматы Украины отбирают для этого полка лучших ребят — по "форме номер один". Вы видели их в почетном карауле? Рост — метр восемьдесят пять и выше, крепкие физически. И эти ребята служат двенадцать месяцев, после чего Вооруженные силы их теряют. Теряют их и другие государственные формирования, такие как Управление государственной охраны.

Я считаю, что Президентский полк мог бы быть донором для нашего управления, потому что это потенциально те люди, которые уже привыкли к специфическим условиям труда, к представительским функциям. И, конечно, было бы хорошо, если бы для Управления государственной охраны была нормальная учебная база. Потому что УГО после развала Советского Союза осталось без своих учебных заведений. И у нас нет такого учебного центра, где можно готовить профессиональные кадры, которые мы сейчас вынуждены искать в других правоохранительных структурах и силовых ведомствах.

В разговоре с Гриценко я говорил: "Анатолий Степанович, Президентский полк не выполняет боевых задач, не предназначен для выполнения каких-то специальных функций в Министерстве обороны, вообще-то он выполняет наши функции — охрана органов государственной власти и высших должностных лиц". К тому же это была бы хорошая база, мы бы сделали хорошую площадку для вертолетов, которой у нас в Киеве, к величайшему сожалению, нет. А нынешняя жизнь этого требует.

И уже тогда, общаясь с Анатолием Степановичем, я видел с его стороны понимание. Он говорил: действительно, у тебя не хватает людей, и рано или поздно эту проблему нужно будет решать. Конечно, сначала нужно изучить этот вопрос, но это возможно. И мы в этом направлении работали...

- Но в интервью нашему изданию Анатолий Степанович сказал, что передавать УГО бронетранспортеры, пулеметы, тяжелую технику — это просто преступление. И за это вы должны отвечать перед Генеральной прокуратурой... 

- Вы знаете, мне это очень странно. Если бы тогда Анатолий Степанович мне сказал: "Валерий Викторович, мы эту тему закрываем", этот вопрос больше и не поднимался бы. Но мы нормально разговаривали на эту тему, и было понимание, и я чувствовал, что рано или поздно эта проблема будет решена, потому что Анатолий Степанович в принципе согласился. Он согласился, что люди действительно могут у меня работать. Солдат служит двенадцать месяцев, шесть из них он мог бы служить срочную службу, а затем на пять лет я бы с ним заключал контракт, и он бы у нас работал. Ведь у нас контрактная служба. И когда я увидел понимание с Гриценко, я написал письмо к руководству Секретариата и к Президенту, и изложил свое виденье как руководителя ведомства, как нужно решать вопрос касательно УГО. И, как обычно, была соответствующая резолюция: вопрос изучить и доложить. То есть пошел рабочий процесс.

А затем я вдруг услышал заявления о том, что якобы профильный комитет не дал возможности подчинить УГО Президентский полк, слышал о каких-то зенитно-ракетных установках, бронетранспортерах и тяжелой технике. И зачем это, мол, Президенту? То есть все это уже подавалось так, будто бы кто-то где-то принял решение, я уже получаю эту технику, а комитету удалось все это остановить... У нас здесь люди уже смеялись и спрашивали: где эти танки, которые к нам направляли?

- То есть вы имеете в виду, что Гриценко просто отомстил за то, что его уволили?

- Вы знаете, я свое мнение по этому поводу не хотел бы озвучивать. Потому что я не общался после того с Анатолием Степановичем и не спрашивал его, зачем это делается. Но он хорошо знает, что ни разу не велся разговор о передаче зенитно-ракетных установок и другой тяжелой техники. Были два вопроса: кадровый и об учебной базе. И если бы мне сказали, что максимум, что можем тебе дать, — это триста человек — я бы и на это согласился и поблагодарил.

- А с Ехануровым на эту тему общались? 

- Когда было представление на Еханурова в Министерство обороны, перед приездом Президента я имел возможность с Юрием Ивановичем пообщаться в кабинете, в присутствии руководителя Генерального штаба, представителя Секретариата, и у каждого было на этот счет свое отдельное мнение. И тогда Юрий Иванович сказал, что спешить не нужно, его еще только назначили, нужно этот вопрос изучить. Конечно, Почетный караул, Президентский оркестр должны быть в Министерстве обороны. Я сказал, что на это никто не претендует, у нас потребность в человеческом факторе и учебной базе.

То есть здесь не было такого, что я захотел, Президент подписал, и завтра же этот полк передается, как это хотели представить. Это был рабочий вопрос, который прошел бы еще не одну стадию. Поэтому выступление Анатолия Степановича на "Свободе слова", когда он говорил об узурпации, о том, что якобы Президент перетягивает на себя полномочия, стал для меня неожиданностью. Поскольку все это не отвечает действительности. После этого мой заместитель на заседании комитета передал, что мы инициативу снимаем, и этот вопрос больше не обсуждаем.

И после этого они сказали, что их еще нужно благодарить за то, что они якобы остановили процесс передачи!

Но мне досадно, что все это так политизировалось, и не привело к умному решению. Это не государственнический подход, когда мы теряем лучших людей, которые служат в Президентском полку. Кстати, перед тем как вести разговор с экс-министром обороны, я неоднократно общался с командирами Президентского полка, соответствующих подразделений. Спрашивал, как и чем они занимаются, какая у них загрузка, как они видят себя в дальнейшем, вообще, чем живет Президентский полк.

- И что они вам отвечали, что они очень хотят в УГО? 

- В действительности триста человек в Президентском карауле и в Президентском оркестре — это работники, которые постоянно заняты... А все остальные сами себя обслуживают.

Вообще, нам нужны такие ребята, потому что наши военнослужащие — это не обычные охранники. Они разбираются не только в охране, они не только сильные и умеют стрелять, они могут оказать медицинскую помощь, должны разбираться и в некоторых элементах протокола и этикета. Это тоже очень важно.

У нас, кстати, в течение последних трех лет свыше двадцать пяти человек из Президентского полка служат по контракту. То есть мы все равно ведем кадровую работу по поиску людей.

"Монстра" делать не надо

- Давайте сменим тему. Сейчас обсуждается вопрос отставки Юрия Луценко с должности министра Внутренних дел. В свое время ваше имя называли среди кандидатов на этот пост. Как вы считаете, у вас есть шансы занять это кресло? И вообще... хотели бы вы вернуться в МВД? 

- Во-первых, я не отношусь к сторонникам тех людей, которые обсуждают вопрос о снятии или неснятии министра внутренних дел Луценко. Министр Луценко назначен, за него проголосовала Верховная Рада, в возникшем конфликте поставит точку ГПУ. То есть давайте дождемся, пока этот вопрос будет решен в юридической плоскости, будет дана правовая оценка...

- А относительно того, чтобы вернуться в МВД? Вы бы согласились? 

- Вы знаете, я долго работал в МВД, и могу сказать, что это были лучшие времена моего становления как человека и специалиста. Практически вся моя профессиональная жизнь была связана именно с работой в оперативных подразделениях, в Управлении по борьбе с организованной преступностью. Но сейчас мне тоже есть над чем думать и работать. Много проблем, и одна из них — та, которую мы сейчас с вами обсуждаем.

- А как вы, кстати, оцениваете конфликт между Черновецким и Луценко? 

- Считаю, это не мое дело — давать оценку таким случаям. К тому же я не был свидетелем этих событий. Ведется расследование. И я думаю, что более объективно, чем следствие, этому оценку никто не даст. Это не слишком сложное дело, и время расставит все на свои места.

- Скажите, пожалуйста, а как вы относитесь к идее реформирования МВД и передачи ему некоторых подразделений (скажем, Пограничной службы, Антикоррупционного комитета), которую недавно озвучил Геннадий Москаль. 

- Я несколько раз слушал выступление Геннадия Геннадиевича, он имеет большой опыт работы в правоохранительных органах, но что касается этого проекта, то я против.

- Почему?

- Я вам скажу, почему. В настоящий момент все начали активно обсуждать тему реформирования. В свое время, когда я работал руководителем Главной службы по вопросам деятельности правоохранительных органов в Секретариате Президента Украины, было наработано несколько очень умных проектов законов. Например, закон о национальном бюро расследования, которое бы совмещало оперативно-розыскные мероприятия и следственные действия, то есть практически весь комплекс мероприятий: от возбуждения уголовных дел до их сопровождения прямо до суда. Были также неплохие проекты закона о следственном комитете, о государственном комитете по борьбе с коррупцией. В настоящий момент некоторые вещи из этих проектов дублируются, и потом кто-то делает, знаете, некое ноу-хау. Хотя они уже были наработаны и находились в стадии принятия решений.

Сейчас мы много на эту тему стали говорить, и каждое ведомство "тянет одеяло на себя". Но я считаю, что делать это на базе одной системы — в данном случае МВД — будет не совсем правильно. Любой проект закона, который касается реформирования одного правоохранительного органа, влечет за собой соответствующие изменения в законах. Это не только изменения в Криминально-процессуальный кодекс, в Уголовный кодекс, это и изменение подследственности этих органов. И понимание можно найти только тогда, когда за одним столом соберутся Генеральный прокурор Украины, министр внутренних дел, председатель Службы безопасности, глава Налоговой службы.

Относительно Антикоррупционного бюро. У нас сейчас странная ситуация — появляются дела только по административной коррупции, которые не имеют почти никаких юридических последствий. А кого задерживают — врачей, учителей за бутылку шампанского... Кстати, если человека поймали на коррупции, его по закону даже можно не задерживать. Нам нужно выявлять и бороться с криминальной коррупцией, конечно, должен появиться орган, способный с ней бороться, туда нужно подобрать лучших специалистов из всех правоохранительных структур.

- То есть вы за то, чтобы создавать Антикоррупционное бюро, которое было бы независимым, а не на базе МВД...

- Да, это должен быть независимый орган, не нужно делать его "монстром", пусть он будет небольшим, но ему нужно предоставить полномочия и подобрать специалистов. И неважно, как его назовут.

- Но он в любом случае будет подотчетен Верховной Раде или Президенту, то есть тут опять трудно говорить о независимости... 

- Допустим, подотчетность будет Верховной Раде, а подчиненность Президенту или Кабинету Министров. Здесь уже можно будет продумать эту систему. Но это должен быть государственный орган. Если это сделать "под министра внутренних дел" или под Генерального прокурора Украины, это будет опасно. Вы понимаете, что такое специальный орган или специальное подразделение, которое будет работать в системе МВД? Он будет зависимым, начиная от платежей и заканчивая заработной платой, условиями труда и всем остальными. И в эту систему возьмут тех же работников из Управления по борьбе с организованной преступностью, переведут их в это подразделение, изменят название, но от этого ничего не изменится. Мы такое уже проходили. Кстати, мне очень досадно смотреть на службу УБОП, где я работал раньше, она сейчас не выполняет свою функцию, а дублирует другие подразделения.

- Что вы имеете в виду? 

- Если бы была правильная политика относительно функций деятельности УБОП, поверьте мне, он бы на этот промежуточный период заменил бы все эти НБР и соответствующие комитеты по коррупции. Если бы ему дали возможность работать исключительно над борьбой с коррупцией и организованной преступностью, и он не занимался бы раскрытием всех этих преступлений, которым должны заниматься уголовный розыск, управление по борьбе с экономическими преступлениями...

- То есть, по вашему мнению, именно УБОП смог бы выполнять функции Антикоррупционного бюро? 

- Нет, я говорю, что пока ведутся разговоры, УБОП мог бы на переходном этапе заменить этот орган. Понимаете, в каждой области УБОП имеет подразделения, а это соответствующая база, дома, помещения. Вот на этой базе можно было бы сделать нормальную службу, и неважно, как она будет называться.

- Так вы предлагаете выделить УБОП из системы МВД? 

- Я не говорю об окончательном определении. Возможно, на переходной стадии, хотя бы пока идет эта болтовня, освободить УБОП от той работы, которая ему не свойственна, и нацелить на борьбу с коррупцией и ОПГ. Но и спросить с них за эту работу. На этой самой базе можно создать и государственный орган, и это было бы наиболее эффективно... Конечно, реальнее всего — это Национальное бюро расследований, которое бы совмещало оперативно-розыскные и следственные функции.

Вообще у нас процесс расследования уголовных дел почти дублируется на досудебном и судебном следствии. Человек дает те же объяснения, те же показания, сначала на стадии дознания, потом следствие, потом соответственно судебное следствие. Это должно быть выделено в одну стадию, как делается в цивилизованных государствах. Например, в США нет "дубляжа". Там процессы досудебного и судебного следствия объединены. То есть эффективнее было бы задержать, собрать документы, пойти в суд и проводить расследование в суде. Вы понимаете, что время влияет на процессы памяти. Если вы через год в суде будете давать показания, вы ничего не вспомните, будете отвечать штампом: считайте, что все было так, как я писала. Кстати, так все и делают. А когда задержали человека, собрали первые доказательства, он приходит в суд "по горячим следам", и свидетели, и потерпевшие — поверьте мне, тогда и будет устанавливаться объективная истина по делу.

Но я думаю, что мы еще к этому не готовы с нашей системой правосудия, адвокатуры. Понимаете, это же сломается вся система Криминально-процессуального кодекса, к которой все мы привыкли. Но рано или поздно мы к этому придем.

"С Балогой мы в нормальных рабочих отношениях"

- Валерий Викторович, руководителя УГО назначает Президент. При этом вы охраняете практически всех высокопоставленных должностных лиц. Бывает ли такое, что какой-то чиновник или политик отказывается от услуг Управления государственной охраны?

- Нет, такого не было на моей памяти. Конечно, прошлый год был достаточно непростым, вы знаете, какая была ситуация после случая в Генеральной прокуратуре, и некоторое недоверие было со стороны Партии регионов, Социалистической партии, Коммунистической партии, в том числе к моей персоне. Мы общались со всеми руководителями фракций, чьи представители были тогда в ГПУ, я услышал от них много неприятных слов, которые остались у меня в памяти, но это в любом случае не отразилось на охране этих людей. Вы знаете, что мы охраняли премьер-министра Януковича, и я от него ни разу не услышал каких-то замечаний по работе. Мы, кстати, и сейчас его охраняем.

Наша задача охранять, и мы вне политики. То, что там делается, никогда не отражается на нашей работе. Основная задача, которая ставится нашим работникам, — охраняемое лицо должно в первую очередь чувствовать себя защищенным, чувствовать себя уютно и безопасно.

- Бывали ли в последнее время случаи нападений на государственных деятелей, которые удалось предотвратить?

- Пусть это будет небольшой тайной. Могу только сказать, что наши службы направлены на предупреждение террористических актов и покушений на высокопоставленных должностных лиц.

Кстати, для того, чтобы реагировать на ЧП (как, например, то, которое было в ГПУ) у нас создано подразделение. Оно номинально существовало как отдел спецназначения, но мы уже дали ему название, мы наполнили его жизнью, как извне, так и внутри, подобрали туда профессиональных людей. Он выполняет у нас разные функции, но главная его задача — это усиление охраны при чрезвычайных ситуациях. Это у нас резерв, который всегда находится в боевой готовности, там люди постоянно занимаются спортом, повышением своих профессиональных качеств. У них форма чем-то напоминает форму "Беркута", но называется эта служба "Булат".

- Вы говорили, что УГО должно быть вне политики. Но во время событий в ГПУ вас упрекали именно в политизованности. Ваши оппоненты говорят, что нужно возбудить уголовное дело не только против Василия Цушко, но и против вас, потому что вы тоже нарушили закон... Говорят, что выламывать двери в кабинет Генпрокурора не входило в обязанности руководителя УГО...

- А зачем нам выламывать двери, если мы охраняли ГПУ с 1998 года? Кстати, сейчас идет достаточно активное расследование именно этого уголовного дела, я тоже даю показания. Но я уверен, что относительно того, что делалось в Генеральной прокуратуре, двух-трех толкований быть не может. Есть нормативно-правовая база, на основании которой мы там находились, и все наши (и не только наши) действия зафиксированы на видеопленке. И мы нигде там не увидели нарушений со стороны работников Управления государственной охраны. Напротив — у нас четырнадцать человек потерпевших, согласно судебно-медицинской экспертизе у каждого из них были телесные повреждения. В ГПУ с 1998 года работает наше подразделение, там есть охрана, есть места для приема пищи, для отдыха, комната для хранения табельного оружия. Наработана целая система по охране административного здания ГПУ. И мы же обеспечиваем охрану Генпрокурора. Когда сняли с должности Пискуна и назначили Шемчука, появилось распоряжение Президента: "Обеспечить круглосуточную охрану…" Я получил это распоряжение, пошел с Иваном Плющом, на то время секретарем Совета национальной безопасности и обороны, чтобы его выполнить, обеспечить Шемчуку охрану. Мы в ГПУ находимся законно, а министр внутренних дел, или председатель СБУ, или налоговой, таможенной службы имеют право зайти в Генеральную прокуратуру только с удостоверением, представив его на пропускном пункте. И как тогда может объяснить Цушко, зачем он захватывал ГПУ с "Беркутом"?

И мне было обидно, когда дело относительно Цушко стали закрывать. Я тогда обратился к Генеральной прокуратуре с вопросом, собираются ли они это оспаривать. И в последний день, за два часа до того, как истекал срок, мы были вынуждены сами это сделать. Потому что мы увидели, что никто апелляции подавать не собирается, Генеральная прокуратура согласилась с решением Шевченковского районного суда. И мы были вынуждены выполнять не свойственные нам функции, я бы сказал, что это "функции Генеральной прокуратуры", которая должна подавать апелляции. Мы обратились в Апелляционный суд, потом было еще семь судов, и, в конце концов, апелляционная инстанция признала, что дело возбуждено законно, и направила ее в Генеральную прокуратуру на расследование. Но снова вопрос, как это дело будет расследоваться в ГПУ? И кем? Теми людьми, которые возбудили дело относительно нас?

- Как вы прогнозируете, дойдет это дело до суда, будет Василий Цушко отвечать за свой поступок?

- У меня единственное желание, чтобы это дело было направлено в суд. Тогда Цушко ответит по закону.

Я не говорю сегодня о том, что это самоцель, чтобы Цушко получил максимальное наказание и все такое. Я понимаю, что он политик, который был назначен министром без соответствующих знаний, человек просто не сориентировался. 

- Вы некоторое время работали в Секретариате Президента, и ходили слухи о том, что у вас очень хорошие отношения с Виктором Балогой, что вы якобы были соседями, и он вас протежировал...

- Я вообще в нормальных отношениях со всеми руководителями, с теми, с кем я общаюсь, с кем я работаю. Виктор Иванович Балога родом из Закарпатья, и я родом из Закарпатья, мы из одного Мукачевского района, конечно, я его знаю. Знаю его системность, подход к работе. Я думаю, что все государство это увидело и дает оценку этому человеку, поэтому мне тут добавить нечего.