Полтора месяца в рабстве провел бывший моряк торгового флота, а ныне просто браконьер

Июльской ночью Иван с напарником Денисом вышел на моторной лодке в море, а вернулся спустя полтора месяца сухопутным путем.

От усадьбы Назаровых до моря по прямой около двухсот метров. Однако казалось, что бьется оно в нескольких шагах, сотрясая стены из красного кирпича и обнажившиеся виноградные лозы, похожие сейчас на оборванные пароходные антенны. Даже беглого взгляда на хозяина усадьбы достаточно, чтобы определить человека моря. У него жилистые руки такелажника и крадущаяся походка, которая вырабатывается от передвижения по скользким палубам.

Иван немногословен. И если бы не наша общая принадлежность к морскому братству, он едва ли согласился бы рассказать о выпавших на его долю приключениях. Июльской ночью Иван с напарником Денисом вышел на моторной лодке в море, а вернулся спустя полтора месяца сухопутным путем.

Это еще не самый плохой вариант. Иван вполне мог разделить участь моего соплавателя Вити, который решил сменить китель офицера торгового флота на браконьерскую робу. С проломленным черепом его прибило к пляжу поселка Песчаный. Купленный в рассрочку катер и новенькие сети бесследно исчезли.

- Да я вам десяток таких случаев могу напомнить, — говорит Иван, и его ладонь точно ложится на горло старинной четверти с молодым вином.

Это вино в народе именуется барбосянкой. Оно взрывоопасно, как нитроглицерин, и может послать в нокаут самого крепкого мужика.

Прикладом под дых

- Итак, ночью вы вышли в море... Что было дальше?

- Я давно говорил Денису, что следует обзавестись локатором, а он всё отнекивался: "Вначале поменяем моторы, накопим тугриков..." Короче, жадность фраерков сгубила: в ту ночь лег такой туман, что хоть лопатой грузи. Ну мы и перескочили через границу. Правда, шли не на полных оборотах. Море, оно, конечно, широкое, да порой и на нем бывает тесновато.

- Помнишь, как "Усолье" в Керченском проливе на камни вылезло? Тоже туманяка знатный стоял.

- Прохлопали они ушами, вот и всё. Чтобы заблудиться при работающем локаторе, тоже надо суметь... Мы же с Денисом, как слепые щенки, в чужую сеть влетели. Сколько и чего на винты намотали, сказать не могу. Об этом надо расспросить мужиков с катера, которые в тумане на якоре таились. Не успел я нож достать, как фарой ослепили... Ну, думаю, суши, Ванька, весла. Сейчас получишь то, что в таких случаях причитается. Или лодку отымут, или башку веслом проломят. Не успеешь и объяснить, что случайно в чужую сеть влетели.

- Ружьишко с собой не прихватили на случай подобного конфликта?

- Мы — нет, они — да. Хотя и смутно, но я разглядел у одного "Сайгу". Он мне прикладом под дых заехал. У второго пистолет был, "макаров", "Что, суки, — орут они нам, — на чужую рыбку решили пасть разинуть? Ну, молитесь своему богу Ющенко! Сейчас кончать вас будем!"

Залетели орлики основательно

- Выходит, на таких же, как вы, напоролись?..

- Ну да, на браконьеров, как сейчас говорят, из ближнего зарубежья. Только, знаете, попасться рыбинспекторам — тоже не мед. Здесь сразу две статьи пришьют: нарушение границы и незаконный лов в водах чужого государства. Если раскрутят по полной программе, мало не покажется.

- По имеющимся у меня сведениям, россияне особо не церемонятся с украинскими рыбаками.

- Браконьерами. Называйте, коль на то пошло, вещи своими именами. Что же касается церемоний... Мы у себя дома никому не нужны, а в чужом теперь государстве — тем более. Особенно если кругом виноват. Вон экипаж "Фаины" ничем не провинился, а наши, похоже, вызволять и не думают. Что уж о нас, браконьерах, говорить.

- Судя по твоему виду, вас тогда не кончили...

- Если не считать, что под дых прикладом двинули. Когда мужики малость успокоились, один из них и говорит нам: "Залетели вы, орлики, основательно. Но мочить вас не станем. Гоните по штуке баксов с носа и бережком добирайтесь домой".

- А лодка?

- Когда нас отбуксировали к берегу, больше я ее не видел. Но дело не в ней. Я давно уже замечал за Денисом некоторую гнильцу... Короче, предусмотрительней меня он оказался. Тайком держал в сапоге зеленые на такой случай. А у меня в паспорте всего сотка гринов имелась, заначка от жены. Дениса отпустили на берегу. Дали пинок под зад: "Топай и не оглядывайся... Ну, а с тобой, орлик, другой разговор".

К исправительным работам приговорить

- Надеюсь, до суда Линча не дошло?

- Да как сказать... Еще затемно привезли вонючим "жигуленком" в поселок... Координаты, думаю, вам лучше не знать. Остановились у забора, за которым виднелись недостроенные стены "сиротского" домика. Как потом выяснилось, это были владения одного из моих конвоиров. "Слушай сюда, — говорят, — было бы несправедливо отпустить тебя за здорово живешь. Поэтому мы посоветовались и решили определить тебе наказание в виде исправительных работ. Будешь вторым подсобником — то есть подносить кирпич, замешивать раствор и так далее. Рабочий день — от зари до зари, срок трудповинности — полтора месяца. Если вздумаешь филонить или попытаешься слинять — наказание автоматически удваивается!"

- Слушай, ведь ты же мог добраться до милиции или поселковых властей. Рассказал бы им всю правду... Ведь это же самое настоящее рабство, что преследуется законом еще более сурово, чем незаконный переход границы или браконьерство.

- Размышлял я над этим. Но скажите, пожалуйста, чем бы подтвердил свою правоту? И вообще, кто я такой? Чужеземец в рыбацкой куртке и сапогах. Да и паспорт у меня отобрали.

- При возвращении домой на КПП не возникло недоразумений? Не спрашивали, как ты попал в Россию без въездной отметки?

- Я что, на идиота сильно похож? Добрался на попутке до таможни, спустился к морю — и дальше бережком к родимой хате.

Перекур ребром

- Слушай, Иван, человечек, который мне твои координаты подбросил, утверждает, что всё это ты придумал. Дескать, продали лодку, поделили с Денисом деньги, он вернулся, а ты загулял у дамы сердца на том берегу...

- Если бы я загулял у дамы, как вы говорите, то у меня бы мозоли были не на ладонях, а в другом месте. Штаны я из уважения к вашим сединам снимать не стану, чтобы показать задницу.

- Били?

- Бог миловал. Мой работодатель оказался хозяйским мужиком. Он всё предусмотрел, дабы я и другой подсобник из подневольных бомжей не сачковали. Установил в туалете доску с острым ребром, чтобы минуты лишней не посидели. У меня, как назло, брюхо развинтилось. То ли от психики, то ли от непривычной воды. Скорее всего — последнее. Напарник тоже маялся животом.

- Чем кормили, где спал?

- Спали там же, на стройке. Кормили терпимо, как и полагается кормить тягловую скотину. Иначе она в оглоблях ляжет. Борщ, жареная рыба, макароны. Иногда с мясом. В воскресенье после отбоя хозяин давал мобильник, чтобы я звонил домой. Продолжительность связи — одна минута и ни секундой больше. Когда трехэтажный особняк подвели под крышу, хозяин выполнил обещание: дал двести российских рублей и отпустил. Если я его, суку, поймаю на нашей территории, то отплачу за всё сполна...

- В море, полагаю, больше не ходок?

- Если и выйду, то уже не с Денисом. Куплю новую лодку, сети и обязательно — локатор. Чтобы в тумане всякая сволочь была видна.

- Что ж, как говорится, семь футов тебе под килем.

- И вам тоже. За это и выпьем.

P.S. Имя и фамилия браконьера изменены.