КОМПРОМАТ.UA
началопоискконтакт

RSS | Блогеры | О нас


СТАТЬЯ
Рафаель Кузьмін: Ахметов — не монополіст, Фірташ — не монополіст, "Приват" — монополіст

- Да, смотреть, чтобы они не злоупотребляли монопольным положением, чтобы не навязывали дополнительных условий договора, необоснованно не повышали цену. Но здесь же у них смежный рынок — это металлургический комплекс. Вот тут металлургия по отношению к ферросплавам выступает в качестве монопсониста.

- Получается, вы признаете одного покупателя на рынке металлургии, но не признаете монополиста с точки зрения производства?

- На рынке ферросплавов признаки монопольных  образований мы признаем.

- Но вы говорите, что он монопсонист.

- Я монопсонию подразумеваю в данном случае  как целую отрасль металлургическую, потребляющую ферросплавы.

- Судя по вашим словам, вы изучали структуру группы "Приват" и вы ее видите как нечто единое целое. Что такое группа "Приват" глазами Антимонопольного?

- Эта группа, отличная от СКМ.  СКМ более прозрачна, видны конечный бенефициар и все компании, которые входят в группу. "Привату" в этом направлении нужно еще работать, показывать конечного бенефициара, показывать все концентрации, все предприятия. Это уже требования мирового бизнеса к прозрачности.

- Как вы понимаете, что это единая группа? Вы их вычисляли по бенефициарам оффшоров? Они давали эту информацию?

- Спустя полтора года, честно говоря, группа "Приват" для меня остается расплывчата. Нет полной информации, какие предприятия входят в эту группу.

- То есть, ГОКи и энергетика у них на разных объектах?

- На разных объектах. То же самое и в топливно-энергетическом комплексе. Но я думаю, что со временем они просто вынуждены будут раскрыть данные о себе.

- Вы их не подталкиваете к открытости? Просто регулируете, чтобы они не злоупотребляли?

- Мы не можем их определить как единый хозяйствующий субъект. Например, как группу СКМ. Для нас, как и для вас, из информационного поля доходит, что есть некая группа "Приват". Если СКМ четко очерчена предприятиями и бенефициаром, то группа "Приват" не очерчена.

- Рынок производства минеральных удобрений. Вы видите монополизм группы Дмитрия Фирташа на рынке удобрений?

- Не видим.

- Почему нет? У него четыре из пяти заводов.

- Есть укрупнение доли. Но нет монополистической ситуации, нет монопольного положения. Потому что рынок удобрений конкурентный. Во-первых, если считать в полном объеме, то на рынке азотных удобрений также сильны другие заводы и импортеры.

- Россияне?

- Белорусы, россияне, Китай. Мы же не можем считать только производителя. Мы должны считать весь объем рынка. По объему рынка группа Фирташа не монополист.

- Наши ребята посчитали, что в производстве аммиака доля его предприятий составляет 3,3 миллиона т из 5 миллиона т общего рынка, по карбамиду — 2 млн т из 3 млн т общего рынка.

- Откуда эта информация?

- У нас такая статистика. Аммиачная селитра — у Фирташа все полностью, 100% мощностей по выпуску аммиачной селитры, более 2 млн то.

- Да, но есть же еще группа взаимозаменяемых товаров. Карбамид, аммиачная селитра, еще россияне поставляют три вида иных азотных удобрений. А вы берете только по аммиачной селитре.

- Мы пытаемся  рассмотреть ситуацию в общем. Складывается впечатление, что в экономике есть крупнейшие отрасли — металлургия, машиностроение, химия, ТЭК, которые закреплены за разными группами.

- Есть усиление долей этими группами. Но нет монополии в вашем понимании — 100%, допустим, группы Фирташа на рынке химических удобрений. Такого нет. Когда считаешь весь объем  рынка, импорт, взаимозаменяемые товары, географические и товарные границы рынков, тогда определяешь, что нет монополии на отдельных товарных рынках. То же самое и с СКМ на рынках чорной металургии.

- Если ОПЗ будет выставлен на приватизацию, Антимонопольный комитет разрешит Фирташу участвовать в конкурсе и приобрести этот завод?

-  Я думаю, что мы не можем запретить. Доля Одесского припортового, по-моему, до 8% рынка.

- Это будет пятый завод по производству азотных удобрений. Ну, Днепроазот у Коломойского остается. Пять против одного.

- У Днепроазота достаточная доля на рынке. Доля ОПЗ в разные годы колеблется от 3 до 8% производства.

- То есть, вы не можете, по большому счету, препятствовать их участию в конкурсе?

- По большому счету, нет.

- Рынок авиации. Там не монополия, а сильная "Українська авіаційна група". В нее входят "Донбассаэро", "Аэросвит" и  "Днипроавиа" Коломойского.  Другие авиакомпании имеют немного.

- Что касается "Української авіаційної групи", то мы дали согласие на согласованные действия Аэросвита, Днипроавиа, Донбассаэро. Одним из наших условий было поэтапное снижение цен на авиабилеты. Согласованные действия заключались в осуществлении единой технологической политики, улучшении качества и снижении себестоимости. Когда мы летом вплотную подошли к этой проблеме, то возбудили свое антимонопольное дело против Днипроавиа за то, что оно не предоставляло слоты, допустим, компании МАУ, и за необоснованно завышенные цены на внутренние рейсы. В процессе рассмотрения дела каждый из этих участников начал потихонечку снижать цены на авиабилеты. Пока это не существенно, но мы надеемся, что в ближайшее время они снизятся существенно, и это будет ощущать потребитель.

- Как вы контролируете этот процесс?

- Первое, мы взаимодействуем с "Аэрорухом". Потом, естественно, с Министерством инфраструктуры. Здесь мы имеем дело с комплексной проблемой. Аэропорты должны снизить портовые сборы, чтобы себестоимости полета была не завышенной, а на нормальном уровне. Большое влияние имеет цена на авиационное топливо.

- Там, кстати, нет монополии в сегменте авиационного топлива? Монополии внутренних производителей — скажем, ТНК.

- Непосредственно вряд ли. Есть российское авиационное топливо, есть топливо, которое перерабатывается у нас и поставляется. В вашем понимании, монополии нет. То есть, для того, чтобы способствовать снижению цен на авиабилеты, мы должны заниматься ценой на авиационное топливо, снижением портовых сборов, и тогда для "Украинской авиационной группы" снижение не будет убыточным. Не можем же мы заставлять предприятия работать в убыток. Но мы и не должны допускать, чтобы предприятия работали с рентабельностью 150-200%. Во всем мире рентабельность авиаперевозок составляет от 10% до 60%, хотя там и экономика иная, к сожалению. Но сейчас пошло улучшение: ВВП растет, объемы производства растут.

- Но в той же Европе топливо дорогое авиационное. Тем не менее, за 50 евро можно перелететь из одного конца Европы в другой. Вы анализировали этот парадокс?

- Это международные рейсы.

- В Донецк, например, полететь стоит 1400 гривен.

- Это было одним из наших аргументов. Почему из Киева в Вену можно долететь, грубо говоря, за 50 долларов, и по такой же цене или даже дороже "Киев-Донецк" или "Киев-Черновцы"?

- Что они ответили?

- Международных рейсов очень много. Но на международных рейсах в каждой стране действуют брендовые, очень мощные компании. Их одна-две, максимум три, которые захватили рынок авиаперевозки, и они доставляют в любую точку планеты.

Но у них внутренние перевозки тоже недешевые. Просто уровень жизни несколько иной. Американец может себе позволить на внутренних рейсах полетать 5-6 раз. Мы себе можем позволить один-два раза, максимум три раза. Депутаты могут шесть раз.

Говорить о том, что там авиационные компании работают себе в убыток — мы не имеем такой возможности и права. Они работают с высокой прибыльностью, это бизнес высокодоходный. Вместе с тем, высокотехнологичный. И здесь надо способствовать тому, чтобы и наши авиационные компании занимались как можно больше международными перевозками. Качество, которое предоставляется на международных рейсах, должно быть перенесено на внутренние рейсы. А цены должны быть адекватны качеству. К этому надо стремиться, и мы над этим работаем. У нас нет задачи наложить большие штрафы на предприятия, разукрупнить их.

Мы вели переговоры с международными перевозчиками. Но они тогда посмотрели на внутренние рейсы, и почему-то отказались от этих перевозок. Они понимают, что им придется работать в убыток. "Киев-Луганск" — один рейс в неделю. Если сделать эти рейсы ежедневными, они будут убыточными. К примеру, запустили мы пять рейсов. В самолете, который рассчитан на 40-100 человек, будут сидеть 10-20 человек. По маршруту "Киев-Ивано-Франковск" — то же самое.

- Вы не видели признаков того, что компания "Роза ветров" тоже находится под влиянием "Украинской авиационной группы"?

- "Роза ветров" с ними в одном альянсе.

- Мы не говорим о монополизации, это какое-то другое определение?

- Да, это согласованные действия.

- Это предполагает регулирование?

- Мы даем разрешение на согласованные действия субъектам предпринимательства, если они ставят цель проведения единой технологической политики, снижения себестоимости, снижения цен на предоставляемые услуги.

- Вы сказали, что на рынке авиационного топлива не монополия в нашем понимании. Что там за образование, если не монополия в классическом понимании?

- Авиатопливо используется только в аэропортах для заправки самелетов. В границах аэропорта те субъекты, которые реализовывают авиационное топливо, могут рассматриваться как монополисты. У нас такие случаи были.

- А если не в рамках аэропорта?

- Тогда надо считать весь объем рынка — производителей, оптовиков, импортеров. Нет там монополии, там олигополия. Три субъекта-производителя, оптовики, импортеры.

- Рынок облгазов. В каждой области есть облгазы.

- Это естественная монополия.

- Как вы регулируете их деятельность, если вообще регулируете?

- Их деятельность регулируют регуляторы. По облгазам и  облэнерго регулятор — НКРЭ. Это рынки естественной монополии. Мы смотрим только, злоупотребляют они монопольным положением или нет, повышают они необоснованно цены или нет на те товары и услуги, которые не регулируются государством.

- То есть, вопрос только в ценах? А на качество вы смотрите?


1  |  2  |  3  |  4  |   


НОВОСТИ
Компания "bUd development" Вадима Столара создала строительную "пирамиду" и вывела все деньги в офшоры.
Народный депутат Украины Гео Лерос заявил, что располагает аудиозаписями, на которых бывший депутат Киевского горсовета Денис Комарницкий и "слуга народа" Николай Тищенко якобы планируют на него покушение.
Глава киберполиции скрыл дом в Киеве за 7,5 млн Глава киберполиции скрыл дом в Киеве за 7,5 млн Глава киберполиции скрыл дом в Киеве за 7,5 млн Начальник департамента киберполиции Украины Александр Гринчак не задекларировал дом площадью 221 квадратный метр в Киеве, которым официально владеет его мать, но в котором живет он сам. Об этом рассказывается в опубликованном сегодня расследовании агентства "Следствие инфо". Сообщается, что дом м расположен на территории жилого комплекса "Итальянский квартал" на берегу Днепра в Оболонском районе столицы. Этот городок состоит из нескольких десятков таунхаусов, вилл и так называемых "виллет" — двухэтажных домов, рассчитанных на две семьи. Читайте также: В Киев ограничили въезд крупногабаритного транспорта В одной из таких виллет в 2016 году приобрела жилье мать нынешнего руководителя киберполиции Людмила Гринчак. А в ноябре 2017 года Киевсовет своим решением передал Людмиле Гринчак в собственность земельный участок под этим домом. По подсчетам журналистов, жилье на 221 квадрат в "Итальянском квартале" может стоить от 7,5 миллиона гривен. При этом сообщается, что Гринчак не обладает никаким бизнесом, которым можно было бы объяснить происхождение средств на покупку этой недвижимости. В декларациях о доходах за 2016-2018 годы Александр Гринчак указывал свою мать как члена семьи, но о доме не вспоминал. Журналисты выяснили, что киберполицейский с семьей сейчас может жить именно там, потому что у дома матери Гринчака на территории "Итальянского квартала" зафиксировали автомобиль, которым пользуется его жена. Гринчак возглавляет департамент киберполиции Украины около года. В общем в структуре МВД он работает с 1995 года.






Загрузка...


Погода, Новости, загрузка...
 
© Информационный проект "Компромат.UA", 2007-2009. Все права защищены.
При использовании материалов ссылка на "Компромат.UA" обязательна.
Created by: © "Компания дизайн и интернет решений AB Design",
Powered by: © "Admin CMS", 2007-2009.
Разработано компанией
AB Design 2007
Loading...